Целью научного исследования является оценка эффективности бюджетного управления на торговых предприятиях на основе применения методов количественного и качественного анализа.

Вопросами исследования системы бюджетного управления и в частности оценки его эффективности занимались как отечественные, так и зарубежные ученые. Среди данных ученых большой вклад сделали Кузьмин О.Є., Мельник О.Г., Наумова Н.В., Рыжакина Т.Г. и другие. Следует отметить вклад Рыжакиной Т.Г, которая производила анализ бюджетирования на основе применения сбалансированной системы показателей [2, с.40] Таким образом, осуществление оценки эффективности бюджетного управления на торговых предприятиях, и в частности на основе применения методов количественного и качественного анализа, является целесообразным, о чем свидетельствуют высокие научные достижения авторов.

Осуществление оценки эффективности бюджетного управления на торговых предприятиях является важной составляющей в общей системы управления. Для исследования основных тенденций эффективности бюджетного управления было отобрано двадцать торговых предприятий различных форм собственности и форм хозяйствования, имеющих различный объем товарооборота, финансовый результат и торговую площадь. Репрезентативность данной выборки обеспечивается тем, что данные предприятия расположены в Донецкой области, относятся к сфере торговли и специализируются на реализации автомобилей, автомобильных запчастей и средств для обслуживания автомобилей.

На сегодняшний день, торговля является одной из наиболее прогрессивно и динамично развивающихся сфер экономики. Согласно статистической информации (по состоянию на 15 ноября 2013 года) в Донецкой области наибольшее количество активно-функционирующих предприятий приходится именно на сферы оптовой и розничной торговли, ремонта автотранспортных средств и мотоциклов (19,49%). По количеству занятого населения Донецкой области в 2013 году сферы оптовой и розничной торговли занимают второе место после промышленности. Таким образом, именно торговым предприятия нужно отвести ведущее место в развитии экономики Донецкой области и страны в целом, что еще раз подтверждает актуальность выбора для исследования сфера деятельности предприятий [1].

В общем виде оценка эффективности определяется отношением результатов к ресурсам или расходам. Исследование оценки эффективности бюджетного управления торговыми предприятиями следует начать с выделения структурных элементов общей системы бюджетов для анализа. Проанализировав используемые системы бюджетов на анализируемых торговых предприятиях, нами была разработана схема системы бюджетов, результат чего представлен на рис. 1.

Рис. 1 Схема системы бюджетов торговых предприятий

Схема бюджетов, представленная на рис. 1, является условной и в зависимости от специфики деятельности торговых предприятий, объемов их товарооборота и структуры затрат может иметь большее, либо меньшее количество структурных элементов. Однако следует отметить, что вне зависимости от выделенных факторов обязательными для составления на любом торговом предприятии являются составляющие финансового бюджета, в частности прогнозный отчет о финансовых результатах, бюджет денежных средств и прогнозный бухгалтерский баланс.

Исходя из этого, эффективность бюджетного управления торговыми предприятиями следует определять на основе оценки эффективности каждой из выделенной составляющей финансового бюджета. Для оценки их эффективности было выбрано по критериальному показателю:

1. Показатель прибыльности товарооборота был избран для оценки влияния факторов на эффективность прогнозного отчета о финансовых результатах;

2. Показатель прибыльности денежных средств -  для оценки влияния факторов на эффективность бюджета денежных средств;

3. Показатель прибыльности капитала -  для оценки влияния факторов на эффективность прогнозного баланса.

Группировку предприятий по выбранным критериальным показателям осуществляем на основе кластерного анализа. Целесообразность выбора данного метода анализа обусловлена тем, что кластерный анализ является многомерной статистической процедурой, которая применяется для решения широкого спектра задач. Так С.А. Суслов отмечает, что кластерный анализ дает возможность решать задачи, связанные с сегментацией и выделить устойчивые группы, каждая из которых объединяет в себе объекты с похожими характеристиками [4, с.51].

Кластеризация предприятий позволит сформировать их в сравнительно однородные группы и осуществлять дальнейшие исследования в рамках каждой из них.

Для проведения кластерного анализа выбранного перечня торговых предприятий нами была разработана матрица, на которой по оси Х было отложено значения показателей прибыльности товарооборота, по оси У – значения показателей прибыльности капитала, по оси Z — значения показателей прибыльности денежных средств и выявлены точки пересечения значений данных показателей (рис. 2).

Рис. 2. Матрица определения кластеров торговых предприятий

В результате для исследования эффективности бюджетного управления торговыми предприятиями на основе показателей прибыльности товарооборота, прибыльности денежных средств и прибыльности капитала все исследуемые предприятия были разделены на три кластера (А, В, С). К кластеру А были отнесены торговые предприятия с наименьшими значения избранных показателей в рамках определенной шкалы делений. К кластеру В были отнесены торговые предприятия со средними значениями избранных показателей. Торговые предприятия, имеющие наилучшие значения показателей, были отнесены к кластеру С. Стоит отметить, что наибольшее количество торговых предприятий входят в кластер группы А.

Произведенная кластеризация предприятий дала нам возможность сгруппировать выбранные предприятия в относительно однородные группы, что, в свою очередь, является базой для проведения углубленного анализа в рамках каждой из групп.

Проанализировав экономическую литературу, стоит отметить, что многие ученые склоняются к оценке эффективности на основе осуществления количественного и качественного анализа. Так Тарасова Н.Е., Ключко Д.Г., Волкова Л.Ю. отмечают целесообразность выделения такого подхода к анализу и применения его относительно оценки эффективности маркетинговых решений [3, c. 57]. Ясинский Ю. М. и Тихонов А. О. представляют в процессе своего исследования целесообразность использования качественного и количественного при осуществлении анализа на макроуровне [6, c. 234].

Изучив точки зрения многих авторов, мы пришли к выводу, что целесообразным является оценивать эффективность бюджетного управления с позиций количественного и качественного анализа. Выбор данных методов обусловлен тем, что количественный анализ, опираясь на данные статистической и финансовой отчетной информации, дает возможность получения количественно обоснованных данных. Применение методов качественного анализа дает возможность получения информации, основанной на знаниях и опыте ведущих специалистов в исследуемой области. Разработанная нами система оценки эффективности бюджетного управления представлена на рис. 3

Рис. 3 Система оценки эффективности бюджетного управления

Важной особенностью данной системы оценки является проведение анализа по двум направлениям. Согласно первого направления, производится оценка эффективности разработанных бюджетных программ, т.е. оценивается насколько эффективна будет деятельность предприятия при соблюдении запланированных показателей бюджета. Второе направление дает возможность оценить эффективность самого процесса бюджетирования, т.е. насколько затраченные ресурсы на процесс разработки и реализации бюджетов оправдываются полученными выгодами от его внедрения и использования.

Оценку эффективности бюджетных программ произведем в отдельности по каждой группе бюджетов. Оценку эффективности операционного бюджета осуществим на основе показателей прибыльности, результат чего представим в таблице 1.

Таблица 1

Оценка эффективности операционного бюджета

В соответствии с произведенной оценкой можно сделать вывод, что наименее эффективно разработаны бюджетные программы на предприятиях кластера А, о чем свидетельствует наименьшее значение интегрального показателя. На хорошем уровне разработаны бюджетные программы на предприятиях кластеров В и С, значения интегральных показателей которых соответственно 0,69 и 0,56.

Оценку эффективности финансового бюджета осуществим на основе показателей прибыльности, финансовой устойчивости, деловой активности и ликвидности, результат чего представим в таблице 2.

Таблица 2

Оценка эффективности финансового бюджета

В соответствии с произведенной оценкой можно сделать вывод, что наиболее эффективно программы финансового бюджета разработаны на предприятиях кластеров А и С, значения интегрального показателя которых составили 0,64. На более низком уровне разработаны бюджетные программы на предприятиях кластера В, однако следует отметить также высокое значение у предприятий кластеров А и С.

Важное место в систему оценки эффективности бюджетного управления занимает оценка эффективности самого процесса бюджетирования, что дает возможность определить степень достижения запланированных показателей и затратность процесса бюджетирования (табл.3).

Таблица 3

Оценка эффективности процесса бюджетирования

В соответствии с произведенной оценкой можно сделать вывод, что наиболее эффективно процесс бюджетирования осуществляется на предприятиях кластера С. На более низком уровне на предприятиях кластеров А и В.

В отличие от количественных методов оценки, которые являются результативно четкими и обоснованными, качественные методы оценки обладают высокой степенью субъективизма, но, тем не менее, также получили широкое распространение в различных сферах науки и в частности в экономике. Такую популярность можно объяснить тем, что не всегда и не вся информация, необходимая для количественного анализа, является доступной. Недостаток данной информации можно восполнить за счет использования мнений ведущих специалистов в исследуемой сфере, которые могут дать обоснованные оценки, опираясь на собственные знания и опыт.

Среди качественных методов для оценки эффективности бюджетного управления можно выделить следующие:

- методы экспертной оценки (анкетирование, метод рангов, метод непосредственного оценивания, метод сопоставления, метод Делфи);

- метод нечетких множеств;

- метод анализа иерархий.

Среди выделенного перечня методов экспертной оценки нами был использован метод анкетирования. Анкетирование является одним из наиболее распространенных и не сложных методов экспертной оценки, что является обоснованием выбора именного этого метода для проведения качественной оценки [5, c.119].

 Анкетирование производилось среди ведущих специалистов исследуемых торговых предприятий. Для проведения оценки респондентам был предложен перечень вопросов, ответ на которые потребовал знаний и опыта ведущих специалистов. Результат анкетирования представлен в таблице 5.

Таблица 4

Результат анкетирования ведущих специалистов торговых предприятий относительно эффективности бюджетного управления

* Определяется по формуле средней арифметической взвешенной

Исходя из полученных результатов анкетирования (табл.1) можно отметить, что при ответе на первый вопрос эксперты сошлись во мнении, что наивысшая степень достижения запланированных показателей прослеживается по бюджетам затрат на оплату трута и бюджету административных расходов и расходов на сбыт. Наименьшая — по бюджету денежных средств. Это можно объяснить большей сложностью предвидения притоков и оттоков денежных средств.

При ответе на второй вопрос эксперты пришли к выводу, что наибольшую отдачу от реализации на предприятии имеют прогнозный отчет о финансовых результатах и прогнозный бухгалтерский баланс. Это можно объяснить тем, что данные формы отчетности являются обязательными для составления на всех предприятиях, а, следовательно, прогнозирование показателей по данным формам представляет собой высокую степень важности.

Оценивая целесообразность разработки бюджетов, специалисты отмечают высокую степень важности и необходимости все избранных бюджетов, при этой наивысший балл получили бюджет затрат на оплату трута, прогнозный отчет о финансовых результатах, бюджет денежных средств, прогнозный бухгалтерский баланс.

Специалисты отметили, что больший доступ информации имеется при разработке бюджетов затрат на оплату трута и Бюджет административных расходов и расходов на сбыт. Более сложно получать необходимую информацию при разработке бюджета денежных средств и инвестиционного бюджета.

Оценивая степень обоснованности и реалистичности бюджетных показателей наивысший балл получил бюджет затрат на оплату трута. Наименьший балл получил бюджет денежных средств, что объясняется большей сложностью получения информации для формирования прогнозных показателей.

Обобщенные результаты анкетных данных представим графически на рис. 4.

Рис. 4 Качественный анализ эффективности бюджетного управления

На основе сформированного графика (рис.4) можно отметить в целом эффективность бюджетного управления на анализируемых торговых предприятиях, о чем свидетельствует значение показателей с отметкой выше 50%.  При этом обратить более тщательное внимание степени достижения запланированных показателей, о чем свидетельствует наименьшее значение по данному параметру.

Качественную оценку эффективности бюджетного управления целесообразно производить также с использованием метода нечетких множеств.

Метод нечетких множеств, предложенный проф. Л.А. Заде, является предметом многих исследований и открывает большие возможности для аналитиков. Популярность данного метода связанна с необходимостью принятия решений в условиях неопределенности, в которых функционирует любое предприятие.

Данный метод объединяет учет количественных и качественных показателей в анализе, при этом рассматривая их не только в статике, но и в динамике.

Для проведения оценки будем использовать показатели, которые применяли при количественной оценке. Для каждого из избранных показателей определяем уровень значимости. При этом изначально ранжируем показатели по порядку убывания их значимости, так чтобы выполнялось правило (1), а затем для проранжированных показателей определяется их значимость по формуле (1).

где, di – значимость показателя, коэф.

i – порядковый номер показателя в ранжированном ряду;

N – количество показателей в ранжированном ряду.

Допустимые интервалы изменения показателей, которые характеризуют эффективность бюджетного управления на основе операционного бюджета, представим в таблице 6.

Таблица 5

Допустимые интервалы изменения показателей, характеризующих эффективность операционного бюджета

На основе допустимых интервалов изменения показателей строим карту распознавания текущего уровня показателей эффективности бюджетного управления по кластерам торговых предприятий (табл.6).

Таблица 6

Карта распознавания текущего уровня показателей эффективности операционного бюджета

Исходя из проведенных расчетов следует отметить, что предприятия с наименьшим результатом интегральной оценки имеют более эффективную систему бюджетного управления.  Таким образом, наилучшие значения интегрального показателя характерны для предприятий сектора В и С. Значения которых составили соответственно 0,49 и 0,56. Менее эффективна система бюджетного управления на предприятиях сектора А, значение которого составило 0,85.

Аналогичным образом осуществим построение допустимых интервалов и карты распознавания текущего уровня эффективности бюджетного управления для каждого финансового бюджета по трем кластерам и для процесса бюджетирования, в результате чего определяем интегральное значение по каждому из них (табл. 6).

На основе полученных интегральных значений определим эффективность бюджетного управления в целом по предприятиям (табл.7).

Таблица 7

Качественная оценка эффективности бюджетного управления методом нечетких множеств

На основе проведенного анализа можно сделать вывод, что по отдельным бюджетам отмечается высокий уровень эффективности бюджетного управления, по некоторым — среднее значение.  Таким образом, в целом можно дать положительную характеристику бюджетного управления для анализируемых предприятий.

Одним из методов качественной оценки, который широко используется в экономике, является метода анализа иерархий. Данный метод даст возможность оценить эффективность бюджетного управления на основе выделенных характеристик эффективности. Для этого выделим основные критериальные показатели для характеристики эффективности бюджетного управления:

1. степень достижения запланированных показателей по бюджетам — А;

2. оправданность степени, полученный эффект от применения бюджетов к затраченным на его разработку ресурсам — B;

3. целесообразность разработки бюджетов для предприятия — C;

4. доступность и качество используемой информации при составлении бюджетов — D;

5. степень обоснованности и реалистичности бюджетных показателей — E.

На основе выделенного перечня критериальных показателей сформируем матрицу анализа иерархий табл. 8.

Таблица 8

Матрица анализа иерархий по критериальным показателям (значимость)

* бальная оценка: 1- равноценность; 3- умеренное превосходство; 5- сильное превосходство; 7- очень сильное превосходство; 9- высшее (крайнее) превосходство.

Аналогичным образом формируем матрицу для бюджетов предприятия в частности по каждому из критериальных показателей (табл.9)

Таблица 9

Матрица анализа иерархий по критерию «степень достижения запланированных показателей по бюджетам»

В соответствии с расчетами, приведенными в таблице 9, аналогичным образом рассчитываем матрицы по каждому из критериальных показателей, результат чего представим в табл. 10

Таблица 10

Интегральная оценка в соответствии с матрицей анализа иерархий

Исходя из полученного значения показателя, можно сделать вывод о среднем уровне бюджетного управления на анализируемых предприятиях.

Таким образом, на основе проведенного научного исследования, можно сделать вывод о целесообразности применения методов количественного и качественного анализа при проведении оценки эффективности бюджетного управления на торговых предприятиях. Применение метода количественного анализа дало возможность на основе выделенной системы показателей оценить эффективность разработанных бюджетных программ и процесса бюджетирования в целом. Применение метода качественного анализа дало возможность оценить бюджетное управление на основе метода экспертной оценки, метода нечетких множеств и метода анализа иерархий.

Список литературы

1. Государственная служба статистики Украины. Количество активных предприятий по регионам Украины и видам экономической деятельности [Электронный ресурс] Режим доступа: http://ukrstat.gov.ua

2. Рыжакина Т.Г. Бюджетирование как инструмент управления стратегией предприятия// Журнал «Российское предпринимательство». – 2013. —  № 12 (234), С. 40-46.

3. Тарасова Н.Е., Ключко Д.Г., Волкова Л.Ю. Сравнительный анализ количественных и качественных методов анализа оценки эффективности маркетинговых решений// Журнал The Russian Academic Journal. — 2013 — Вып. 4. – Т.26. – С. 57-59.

4. Суслов С.А. Кластерный анализ: сущность, преимущества и недостатки// Вестник НГИЭИ. – Княгинино, 2010. – Вып. 1. -  Т.1. – С.51-57.

5.  Чумичкин А.А. Методика последовательной обработки результатов анкетирования совокупности опрашиваемых, разбитой на разновеликие выборки // Вестник Удмурдского университета. – 2009. — №3-2 – с. 119-125.

6. Ясинский Ю. М., Тихонов А. О. Сравнительный анализ институциональной и социально-экономической динамики России и Беларуси: количественная и качественная оценка// Электронный научный журнал «вопросы современной экономики». – Москва, 2010. – Вып.4. – С. 234-240

Введение.Практическая реализация Стратегии устойчивого развития в постиндустриальной экономике, которую характеризуют как «экономику знаний» [1-5], возможна лишь при изменении роли знаний во всех сферах функционирования и жизнедеятельности социально-политических систем различного уровня – техносфере, социосфере, экосфере. Однозначным считаютфакт превалирующей роли знаний в инновационной деятельности как отдельных субъектов хозяйствования, так и региональных, государственных и глобальных экономических систем [3-5]. Развитие всех аспектов техносферы обуславливает повышение комфортности и безопасности жизнедеятельности социумов. Однако ряд исследователей отмечает и быстрое нарастание негативных последствий всестороннего проникновения технических достижений, характеризуемых как «научно-технический прогресс», в сложившуюся систему оценки глобальных процессов мироздания и поведения индивидуума в социальной среде. Профессор П.Д. Тищенко считает, что «…машинизация означает, что мы становимся все более зависимыми от машины, и зависимость эта выражается еще в том, что мы вынуждены подстраиваться к машине, подстраивать свою речь, свое мышление» (выделено нами – А.О.) [6, С. 16].

Отмечены характерные изменения в научном познании основных закономерностей окружающего мира и развитии цивилизации. В [6, С.14] указывают на то, что «…сейчас научное познание становится лишь инструментом для решения тех или иных прикладных задач» и «…внедряется идея заменить целостную картину набором неких практически полезных «компетенций». …Наука уже сейчас теряет свои позиции, перестает быть сердцевиной образования (выделено нами – А.О.). Прогрессирующее внедрение технических разработок в жизнедеятельность социумов изменяет сложившуюся систему хозяйственной (техногенной) деятельности и взаимоотношений внутри производственного процесса и членами социальных групп различного вида. Считают, что «…сейчас в массовом сознании людей происходит сдвиг из мира реальности в мир воображаемый (имажинация)» (выделено нами – А.О.) [6, С. 17]. При этом «… прогресс технологий будет разрушать заведенные между людьми…, а «…тот,кто контролирует мир воображения, будет определять тенденции в экономике, культуре и, разумеется, в политике» (выделено нами – А.О.) [6, С. 17].

Анализ литературных источников, посвященных исследованию тенденций влияния знаний на развитие техносферы и социумов, свидетельствует в необходимости системного подхода, позволяющего рассмотреть трансформирование составляющих инновационного процесса под действием информационных потоков.

Результаты и обсуждение.Существуют точки зрения на сущность инноваций, как результата конкурентной борьбы на рынке, следствия рыночных отношений [7, 8]. На наш взгляд, такое понимание сущности инноваций не только противоречит базовым принципам развития постиндустриальной экономики, которую позиционируют как «экономику знаний» [1-5], но и источникам появления новшеств различного содержания и назначения, которые трансформируются в инновации [3,4]. Конкурентная борьба и рыночные отношения не могут быть источником инноваций, т.к. это следствие наличия инноваций близкого функционального назначения и отличающихся преимущественно ценовыми параметрами. Если следовать логике авторов цитированных выше работ [7, 8], то инновации высокого уровня («концептуальные», «стратегические» [4], прорывные [3]) не могут появиться на рынке в принципе, т.к. нет конкурентной борьбы, потому что эти инновации ранее вообще не существовали и рыночные отношения в таком сегменте (конкуренция) не могут быть сформированы.

Однако история развития 5 и 6 укладов свидетельствует о том, что именно инновации высокого уровня обуславливают само становление технологического уклада, формируют предпосылки его реализации. Подобными прорывными инновациями являются углеродосодержащие наночастицы – фуллерены и их производные [9], вычислительная техника нового поколения – персональные компьютеры, суперкомпьютеры и программные продукты для их обслуживания, новые технические средства реализации IT – технологий (гаджеты с синергическим набором функций), CALS– технологии и т.д. Простой анализ свидетельствует о том, что первопричиной их появления, а, значит, и формирования рыночных отношений и конкуренции в новом, ранее неизвестном сегменте рынка, являются знания, как форма реализации интеллектуального потенциала научно-исследовательских, производственных и управленческих структур., взаимодействующих в рамках приоритетных направлений Государственного развития [3, 4]. Например, только знания высокого уровня в области ядерного синтеза позволили сформировать инновации нового поколения, как военного, так и социального назначения, создав условия для конкурентного развития в политической и экономической сферах.

Появление базовых инноваций высокого уровня в области ядерного синтеза позволило разработать линейку инновационных продуктов для применения в энергетике, медицине и др. отраслях при одновременном изменении образовательной парадигмы и технологической парадигмы при изготовлении и применении готовой продукции. Налицо системная реализация цикла, в котором все стадии, выполняемые различными компонентами комплекса, являются взаимосвязанными, взаимообусловленными и взаиморазвиваемыми благодаря совокупному интеллектуальному ресурсу [4]. Конкурентная борьба и рыночные взаимоотношения могут влиять на развитие инноваций только невысокого уровня при сформировавшимся поле аналогов или при развитии негативных тенденций создания псевдоинноваций (т.е. инноваций с непринципиальными отличиями) и несанкционированного производства инноваций ведущих мировых брэндов – контрафактной инновационной продукции. Производители таких инновационных товаров не обладают собственным интеллектуальным потенциалом для получения знаний высокого уровня и их креативного применения.

Необходимо особо подчеркнуть характерный признак знаний как базового компонента инновационного процесса – направленность (векторность) его действия на информационный поток (выделено нами – А.О.), сопровождающий исследование любого типа (т. н. «фундаментальное», «прикладное»), приоритета (локального, регионального, мирового) и целеполагания (для установления закономерностей развития процессов в системах различного состава, строения, влияния, уточнения положений существующей парадигмы и т. п.). Этот признак знаний отличает их от информации даже высокой достоверности, адекватности изучаемым явлениям, объема.

Направленные (ориентированные знания) формируют предпосылки установления закономерностей развития какого-либо процесса, явления, события, а, значит, и методов их управления, которые могут быть реализованы в эффективных материалах, технологиях, конструкциях, способах управления, прогнозирования, оценки рисков и т. п.

При этом базовое (рутинное) знание, сформированное на традиционных представлениях, рассматриваемых в рамках образовательных стандартов при обучении в действующей в настоящее время линейной системе «начальное–среднее–профессиональное–техническое–высшее (включая бакавлариат, магистратуру и аспирантуру), формирует только основы для локального статистического (случайного) проявления нетрадиционного (творческого, креативного) подхода к выполнению работником (специалистом) профессиональных обязанностей на любой стадии инновационного процесса. Появление новшества является результатом творческого применения собственного интеллекта работника при различных видах мотиваций, в т. ч. с использованием насилия. Однако, на наш взгляд, важнейшим условием проявления креативного мышления является понимание индивидуумом принципиальных возможностей своего интеллекта в решении поставленных проблем и владение индивидуальными методами и приемами его реализации в определенный период. Другими словами, работник с креативным мышлением обладает первичными когнитивными технологиями на интуитивном уровне сознания, которые позволяют ему достигать нового уровня мышления, результатом которого является новация. Когнитивные навыки и технологии самопознания, в т. ч. первичные познания в осуществлении собственного мыслительного процесса (мышления), безусловно индивидуальны для каждого субъекта (работника) и могут быть освоены в значительной степени интуитивно на основе системного анализа информационных потоков с использованием базовых знаний, приобретенных в ходе разных стадий обучения при личностной (собственной) мотивации (выделено нами – А.О.).

Невладение первичными когнивными технологиями приводит к их замене на упрощенные методы активации творческого процесса (с использованием психотропных, тонизирующих и др. средств), которые, как правило, приводят к саморазрушению личности и потере не только креативного мышления, но и способности к осмысленному восприятию окружающего мира – потере личности.

Для системного креативного мышления уровня первичных когнитивных технологий недостаточно, поэтому одной из фундаментальных задач, стоящих перед системой интеллектуального обеспечения инновационной деятельности [4] является формирование вектора знаний, т.е. направленной активации креативного мыслительного процесса в решении инновационной проблемы с использованием базового и переменного компонента (выделено нами – А.О.).

Осмысленный переход от платформы Know-how («знаю как») к платформе know-why«знаю почему так» формируется с учетом многочисленных факторов, важнейшими из которых является осознанность работником возможностей собственного интеллектуального потенциала и формирование обоснованного уважения к собственным способностям, перманентное развитие профессиональных компетенций с их креативной реализацией.

Направленные знания для креативного работника – интеллектуальный ресурс профессионального статуса и самореализации, источник когнитивного познания своей сущности. Очевидно этот вектор не позволяет творческим личностям достичь пределов самореализации в виде материальных, исследовательских, конструктивных, управленческих и др. решений. Вектор знаний обуславливает перманентное инновационное развитие без достижения идеального результата. Развитие креативной личности прекращается с ее физическим уходом из жизни.

Вместе с тем, необходимо подчеркнуть, что человеческая цивилизация использует для обеспечения различных форм жизнедеятельности не абсолютные знания, а модельные представления о глобальных процессах, определяющих существование, развитие и трансформирование мира и социумов [4, 6]. Степень адекватности этих моделей, а, значит, и достоверности методов управления различными видами процессов и явлений, составляющих функцию развития техносферы, обеспечения жизнедеятельности социосферы и сохранения относительно устойчивого состояния экосферы, является непостоянной величиной и находится в постоянном изменении. При этом отчетливо наблюдается тенденция вмешательства человека в развитие глобальных процессов на основе парадигмы, сформировавшейся на базе модельных представлений, которые позиционируются как истинные знания. Техногенное развитие цивилизации только за последнее столетие свидетельствует о нарастании глобальных негативных последствиях для самого существования цивилизации инноваций, созданных на базе несовершенных знаний о ядерных и термоядерных процессах, генных изменениях в функционировании животного и растительного мира, механизме мышления и формирования государственной идеологии, влиянии слабых физических (энергетических полей) на кинетику биохимических реакций, механизмах реализации наносостояния вещественных объектов и его влияния на кинетику химических, физических, биохимических и др. реакций и др. Тем не менее, по различным причинам и обстоятельствам эти несовершенные знания позиционируются как абсолютные и на их основе формируются Концепции развития цивилизации на глобальном, государственном и региональном уровнях.

Формирование работника знаний не является однозначной проблемой придания ему навыков и умений (компетенций) в анализе информационных потоков и определении в них компонентов, которые позволяют разработать новые продукты (новации) с последующей их коммерческой реализацией на рынке товаров, технологий и услуг. Первоочередной задачей этой проблемы является формирование гармоничной личности, не только адекватно оценивающей свою роль в социуме, но и однозначно признающей превалирование нравственных ценностей над материальным в своем развитии при понимании ограничений в процессе познания, обусловленных заложенными в человеке исходными предпосылками его мыслительной деятельности(выделено нами – А.О.) [3, 6, 10, 11].

Человеческий мозг не способен постичь тайну мироздания во всех аспектах ее сущности и проявления, а использование новых методов исследований, анализа и обработки информационных потоков создает иллюзию познания глобальных процессов и способности человека управления ими с помощью новых технологий (смарт–технологий).

Об этом свидетельствует навязываемая концепция создания «постчеловеческой цивилизации» [12], в которой будут использованы новые методы управления мышлением, разработанные на основе когнитивных технологий, входящих в комплекс NBJC–технологий. В этом аспекте индивидуум получает полномочия творца, который по своему усмотрению развивает мир, позиционируя свои действия как обоснованные действия по созданию идеального социума. Практический опыт цивилизационного развития свидетельствует об обратном – все идеальные модели всеобщего благосостояния были построены на главенстве базовой идеологии и отсутствии альтернативных стратегий развития, и их практическое воплощение принесло многочисленные социальные бифуркации, разрушившие первоначальную социально-политическую систему с глобальными негативными последствиями. Работник знаний с неуправляемой и неограниченной системой мышления или системой мышления, сформированной когнитивными технологиями, действие которых неоднозначно, не исследовано системно, уподобляется субъекту жизни, которому была дана возможность вкусить плод с древа познания, и который вследствие неадекватной личностной оценки (самооценки), пожелал не только завладеть всеми плодами, но и самим древом с возможностью его модифицирования по своему разумению [13].

Гармонично развитый субъект жизни, овладевший значительным объемом знаний в различных формах их проявления, увеличивает компонент самокритичности и оценки своих результатов, понимая недоступность истины вследствие структурных и физиологических особенностей, обуславливающих несовершенство собственного мыслительного аппарата. Вероятно, об этом свидетельствует указание о том, что «…во многой мудрости много печали, и кто умножает познание, умножает скорбь» (выделено нами – А.О.) [14, С.666]. Печаль эта обусловлена преимущественно осознанием собственного несовершенства.

Как нами ранее отмечено (см. Ч.1 статьи) современные тенденции развития постиндустриальной экономики базируются на формировании работника нового типа – «работника знаний» – [15], работника, у которого умственный труд преобладает над физическим [16].

Считают, что одна из основных функций работника знаний – «способность к развитию интеллектуального капитала компании на основе увеличения собственного интеллектуального капитала» (выделено нами – А.О.) [16, С.204].Для реализации этой функции «…необходимо обеспечить научно-методическое, организационное и информационное обеспечение развития персонала на производстве, восстановление, укрепление и развитие внутрифирменной системы обучения персонала…» [17].

При этом неверным является подход, согласно которому «…работник знаний…сам определяет свои информационные потребности, источники получения информации, методы и средства анализа информации для получения новых знаний» (выделено нами – А.О.) [16, С.244].

При безусловной роли внутренней мотивации к получению новых знаний в любой форме, этот фактор является необходимым, но не достаточным условием для формирования «работника знаний» в современном понимании этого термина. Должна быть сформирована система интеллектуального обеспечения, которая не только мотивирует и обеспечивает работника средствами к получению новых знаний, но и создает условия такого функционирования, при котором его карьерный рост, уровень материального и морального вознаграждения определяются уровнем усвоения новых знаний и навыков/компетенций и их применения в процессе производства инновационной продукции, ее реализации, менеджмента стадий жизненного цикла. Такую систему можно охарактеризовать, как систему «принуждения к инновациям» (выделено нами – А.О.), сущность которой состоит в увеличении интеллектуального потенциала на основе развития базового компонента работника, сформированного на основе профессионального образования, путем освоения знаний нового уровня, которые формируют переменный компонент с выраженным креативным мышлением.

Приобретенные с помощью системы интеллектуального обеспечения знания не устаревают, вопреки сложившимся представлениям [16], а трансформируются из новых (передовых) в устоявшиеся (рутинные), которые составляют основу парадигм технологического развития, систем менеджмента и всех видов обеспечения функционирования и развития субъекта хозяйствования.

Повышение на основе новых знаний доли креативного компонента в функциональной деятельности работника является основой формирования и предпосылок создания новаций и развития инновационной деятельности субъекта хозяйствования в ближайшей и отдаленной перспективах с учетом трансформирования тенденций развития экономической системы на глобальном, государственном, отраслевом и региональных уровнях. Работники знаний с помощью системы интеллектуального обеспечения, интегрированной в инфраструктуру субъекта хозяйствования и региона, участвуют в формировании адекватной стратегии развития и совершенствуют собственный потенциал в разных формах его проявления – в профессиональной деятельности, коммуникативном взаимодействии, гармоничном развитии, социальном поведении и т.п.

Важной составляющей профессиональной деятельности «работника знаний» в инновационном функционировании промышленного предприятия в соответствии с Государственной стратегией устойчивого развития является творческое мышление (креативное), которое обеспечивает разработку новшеств современного уровня, обеспечивающего достижения экономических и социальных выгод и сохранение контроля над занимаемым сектором рынка вследствие приоритетной конкурентоспособности, обусловленной не ценовыми параметрами реализуемой продукции, а обладанием всеми составляющими(конструктивными, материаловедческими, технологическими, информационными, сервисными и т. п.), которые входят в структуру дефиниции know-how (ноу-хау).

Обладанием этим многофакторным компонентом, определяющим стратегию и политику инновационного развития субъекта хозяйствования, возможно только на основе системы внутренних НИОК(Т)Р, в проведении которых задействован интегрированный интеллектуальный ресурс кластерной структуры с конвергенцией всех составляющих и образованием совокупного интеллектуального поля [4]. В этом случае разработчик новшества высокого уровня (т.н. «прорывных» разработок) является не только формальным юридическим владельцем «ноу-хау», как в случае приобретения лицензии на право (в т. ч., исключительно) промышленного производства инновационной продукции, но и первоначальным собственником самой сущности новации как результата креативного воплощения интегрированного интеллектуального потенциала, определяющим тенденции ее развития, практической реализации, лицензионной продажи и т. п. в течение определенного времени ее жизненного цикла. Поэтому развитие креативного компонента в профессиональной деятельности «работников знаний» составляет важнейшее условие прогрессивного устойчивого функционирования субъекта хозяйствования и совершенствования системы его социального обеспечения.

Современные исследования особенностей практического воплощения постиндустриальной экономики свидетельствует о необходимости системного внедрения технологий высокого уровня (глобальных технологий), объединенных комплексом NBJC–технологий [12]. В этом комплексе особое место занимают когнитивные технологии, ориентированные не только на установление механизмов мышления человека в адекватном субъектном восприятии объективных закономерностей существования мира и цивилизации, но развитие методов их активации и оптимального управления для достижения синергических результатов с принципиально новым содержательным уровнем.

Развитие когнитивных технологий, на наш взгляд, предполагает овладение каждым субъектом жизни [18] механизмов собственного процесса мышления и индивидуальных методов управления ими для системного и прогрессивного развития собственного «эго». Познание собственной сущности, адекватная оценка своей роли в социумах различного уровня и глобальном мироустройстве, умения в реализации творческого потенциала в профессиональной деятельности и функционировании социосферы во всех ее проявлениях, на наш взгляд, являются важнейшими составляющими формирования когнитивных технологий на субъектном уровне. Поэтому обучение креативному мышлению «работника знаний» невозможно без становления его личностных когнитивных технологий, которые позволяют в значительной степени установить механизмы творческого озарения («инсайта») в компонентах его жизнедеятельности – профессиональном и социальном.

В этом аспекте система интеллектуального обеспечения инновационной деятельности промышленных предприятий представляет один из оптимальных вариантов формирования не только инновационной восприимчивости и инновационного мышления, но и социального поведения работника (индивидуума), соответствующего базовым принципам Стратегии устойчивого развития.

Практическое воплощение системы интеллектуального обеспечения инновационной деятельности промышленного предприятия (СИОИД ПП) зависит от сложившихся на субъекте хозяйствования предпосылок функционирования – организационных, кадровых, технологических, научно-исследовательских и др., в значительной мере сформировавшихся в условиях существования единого хозяйственного государственного комплекса.

Эффективное функционирование субъекта хозяйствования в условиях трансформирующейся и быстроразвивающейся «экономики знаний» требует изменения концептуальных подходов не только к практическому использованию интеллектуальных ресурсов, но и к их гармоничному развитию в соответствии с развитием глобальных технологий.

СИОИД ПП представляет собой совокупность образовательного, научно-исследовательского, производственного компонентов, организационно объединенных в рамках инфраструктуры субъекта хозяйствования, функционирование которых в интеллектуальном поле, сформированном действующим нормативным правовым обеспечением при восприятии инвестиционных и информационных потоков, обеспечивает формирование системы знаний, которые благодаря креативному мышлению воплощаются в новшества различного функционального назначения, способные к трансформированию в инновации с завершенным жизненным циклом, повышающие устойчивость в прогрессивном развитии при действии разнообразных системных и внесистемных рисков. Практическое воплощение СИОИД ПП удобно представить в виде модели («древа инноваций), определяющей взаимодействие интеллектуальных ресурсов различного вида в едином интеллектуальном поле, сформированном из внешних и внутренних ресурсов.

В рамках модели «древа инноваций» (рис. 1) функционирование СИОИД ПП осуществляется в интеграционном ресурсе (интеллектуальном поле (10)), который сформировался в результате совокупного действия компонентов субъекта хозяйствования при практическом воплощении государственной стратегии экономического и социально-политического развития союзного комплекса. Основу древа инноваций представляют собой компоненты научно-производственной кластерной структуры (1) с адекватным кадровым, технологическим, материальным (ресурсным) обеспечением.

Использование компонентами формализованных знаний различного уровня приводит формированию в системе знаний нового уровня (2), адаптированных к базовым принципам стратегии устойчивого развития. Совокупный интеллектуальный потенциал компонентов кластерной структуры благодаря проявлению креативного мышления (3), обеспечивает образование новшеств (4), которые под действием внутренних инвестиционных потоков развиваются по функциональным направлениям («ветвям инноваций» (4а, 4б, 4в, 4г)), трансформируясь в инновации (7).

 Список литературы:

1. Глазьев, С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития / С. Ю. Глазьев. – М. : ВлаДар, 1993. – 310 с.
2. Водопьянов, П.А. Концепт постиндустриализма и реальный социальный процесс / П.А. Водопьянов, Ч.С. Кирвель // Социалогия. – 2011. – №1. – С. 20–32.
3. Нонако, И. Компания – создатель знания: зарождение и развитие инноваций в японских фирмах : пер. с англ. / И. Нонако, Х. Такеучи. – М. : Олимп-бизнес, 2003. – 361 с.
4. Авдейчик, О.В. Интеллектуальное обеспечение инновационной деятельности промышленных предприятий: технико-экономический и методологический аспекты / О.В. Авдейчик и [др.]. – Минск : Право и экономика, 2007. – 524 с.
5. Экономика знаний: интернационализация и систематика инноваций / Науч. ред. коллегия: К. Гячас, А. Якубавичус, Б. Мельникас и др. – Вильнюс: Литовский инновационный центр, 2013. – 704 с.
6. Тищенко, П.Д. Вместо системы знаний мы получим их куски, вместо картины мира – магию // Фома. – 2015. – №7. – С. 14–17.
7. Монтик, О. Н. Система и методы управления инновационными проектами на предприятии / О. Н. Монтик // Новая экономика. – 2010. – № 1. – С. 10–16.
8. Ольшевский, В.Г. Инновационность в науке, экономике, образовании, понятие и проблемы организации / Мат. респ. научно-практ. конф. “Техническое и гуманитарное образование в информационном обществе”.– Мн.: 2006. –С. 65–68.
9. Авдейчик, С.В.Введение в физику нанокомпозиционных машиностроительных материалов: монография / С.В. Авдейчик и [и др.]: под ред. В.А. Струка, В.А. Лиопо. – Гродно: ГГАУ, 2009. – 439 с.
10. Лукьяненко, С. Дозор будущего // Фома. – 2015. – №7. – С. 6–11.
11. Соколов-Митрич, Д. Из-за прогресса миллиард-другой людей окажутся на обочине жизни // Фома. – 2015. – №7. – С. 22–28.
12. Руденский, О.В. Инновационная цивилизация: конвергенция и синергия NBJC-технологий. Тенденции и прогнозы 2015-2030. / О.В. Руденский, О.П. Рыбак // Информационно-аналитический бюллетень. – №3, 2010. – 88 с.
13. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета. Каноническое Российское библейское общество. М.: 2001. – 292 с. Перва книга Моисеева. Бытие. С. 3.
14. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета. Каноническое Российское библейское общество. М.: 2001. – 292 с. Книга Екклесиаста или проповедника. Глава 1. Стих 18. С. 666.
15. Кови, С.Р. Восьмой навык. От эффективности к величию / Пер. с англ. Ю. Сундстрем. Альпина Паблишер, 2007. – 432 с.
16. Гумерова, Г.Р., Гумеров, Н.Р. Управление интеллектуальным капиталом: проблемы сохранения и развития / Г.Р. Гумерова, Н.Р. Гумеров// Сборник статей ежегодной Всероссийской с международным участием научно-практической конференции «актуальные проблемы экономических, юридических и социально-гуманитарных наук / Под ред. Е.В. Поносовой. – Пермь: АНО ВПО «Пермский институт экономики и финансов», 2012. – С. 243- 245.
17. Лапин, А.Е. Проблемы и перспективы государственного менеджмента рынка труда в России: взгляд из региона [Электронный ресурс]/ А.Е. Лапин// Маркетинг в России и за рубежом. – 2000. – №4.– URL:http: // www.cfin.ru/pre11/management/egov.htm.
18. Карпинский, К.В. Человек как субъект жизни: монография / К.В. Карпинский.– Гродно.

Теория и практика деятельности предприятий на высоко конкурентных рынках однозначно свидетельствуют о том, что успешное решение поставленных данными предприятиями задач обеспечивается на основе реализации современных концепций управления, к числу которых относится концепция управления цепями поставок. Термин «управление цепями поставок» предложен компанией «i2Technologies» и консалтинговой компанией «Артур Андерсен» в начале 80-х гг. прошлого века. Сущность и содержание управления цепями поставок впервые раскрыты в статье К. Оливера и М. Веббера [7].

Исторически короткий период развития концепции управления цепями поставок предопределил ряд проблем с содержанием его теории и методологии. К числу таких проблем, кроме прочего, относятся:

- сложная структура управления цепями поставок, которая, по мнению ряда специалистов, с одной стороны, тяготеет к объединению различных видов менеджмента, таких как инновационный, технологический, логистический, финансовый, информационный, стратегический менеджмент, а также управление человеческими ресурсами; с другой стороны, управление цепями поставок включает знания не только экономики и управления, но и сведения в области информационных технологий, транспорта, строительства, энергетики, региональной экономики, права и др.;

 - наличие субъективных проблем обеспечения устойчивости функционирования и развития цепей поставок, поскольку в любой момент времени существует угроза превалирования интересов отдельного их звена или нескольких звеньев над общими интересами участников цепей поставок;

- широкое разнообразие вариантов цепей поставок, существенно затрудняющих их формирование и использование, что приводит не только к увеличению затрат упущенной выгоды, но и к потере части потребителей продукции и услуг, неудовлетворенных качеством обслуживания.

Изложенные выше проблемы обусловили цель данной статьи, которая заключается в классификации звеньев и обосновании вариантов каналов поставок материальных ресурсов, а также в разработке рекомендаций по их формированию на основе авторской концепции логистики, которая изложена в работах [11, 21, 23, 24].

Обзор литературных источников

Вопросам управления цепями поставок в современной литературе уделяется достаточно много внимания. В качестве примера приведём некоторые литературные источники:

1) монографии зарубежных авторов: М. Christopher [3], J. Gattorna [6], J. Shapiro [8], J. Stock и D. Lambert [9], D. Waters [10] и др.;

2) статьи в зарубежных журналах авторов: A. Borade и S. Bansod [1], I. Chen и А. Paulraj [2], M. Cooper, D. Lambert и J. Pagh [4], A. Dainty, S. Millett и G. Briscoe [5] и др.;

 3) учебники и учебные пособия отечественных авторов: Б.А. Аникин, Т.А. Родкина [12], А.М. Гаджинский [14], Ю.М. Неруш, С.А. Панов, А.Ю. Неруш [17], В.И. Сергеев [19] и др.;

4) монографии отечественных авторов: Д.А. Иванов [15], Ю.Г. Лебедев [16] и др.

Данный перечень литературных источников является далеко не полным. Тем не менее, он в достаточной степени характеризует состояние теории и методологии управления цепями поставок. На сегодняшний день специалистами в данной области управления проводятся исследования, связанные:

- с разработкой стратегических аспектов функционирования цепей поставок, включая прогнозирование спроса, ценообразование, организацию взаимоотношений с потребителями и поставщиками, управление рисками, диагностику и обеспечение устойчивости цепей данного типа;

- с совершенствованием процессов интеграции деятельности звеньев цепей поставок не только в сфере логистического менеджмента (в основном движения материальных ресурсов, охватывающего транспортировку, управление складским хозяйством и запасами), но и в сферах технологического, информационного и финансового менеджмента. а также в сфере управления качеством;

- с управлением виртуальными цепями поставок и использованием информационных технологий для достижения поставленных их участниками целей;

- с управлением возвратами в цепях поставок и обеспечением требований законодательства в области охраны окружающей среды;

- с оценкой эффективности цепей поставок, включая разработку систем ключевых показателей эффективности (KPI) их деятельности и др.

В то же время остаются нерешенными задачи, касающиеся, в первую очередь, реализации таких компонентов логистического менеджмента как концентрация и распределение. Напомним, что:

- концентрация — вид коммерческой и/или производственной деятельности предприятия, направленный на проектирование, формирование и оптимизацию логистических фокусирующих систем (соответственно, систем обеспечения предприятиями ресурсами и систем накопления ресурсов), а также процессов, которые они будут выполнять, и потоков, которые они будут перемещать по определённым траекториям;

 - распределение – вид коммерческой и/или производственной деятельности предприятия, направленный на проектирование, формирование и оптимизацию логистических диссипативных систем (соответственно, систем реализации продуктов и услуг и систем разделения ресурсов), а также процессов, которые они будут выполнять, и потоков, которые они будут перемещать по определённым траекториям [21, с. 35].

В частности, развитие теории и методологии управления цепями поставок сдерживается отсутствием или недостаточно полной проработкой:

- классификации звеньев системы поставок ресурсов, обеспечивающей стандартизацию выполняемых ими функций по управлению потоками ресурсов в цепях поставок, и, как следствие, структуры данных звеньев и их возможных комбинаций;

-  типологии основных вариантов систем поставок, создающей необходимые условия для их формирования с целью создания и доставки ценностей конечным потребителям продукции и услуг на различных этапах развития рынка;

- процессов проектирования, формирования и оптимизации систем поставок материальных ресурсов, способствующих минимизации потерь упущенной выгоды, а также развитию компонентов систем и процессов управления цепями поставок.

Успешное решение перечисленных задач позволит создать необходимые предпосылки для повышения конкурентоспособности российских предприятий на международных рынках, в том числе на рынках инновационных видов продукции и услуг.

Варианты системы поставок материальных ресурсов

Для достижения цели данной статьи использованы следующие положения:

1) управление цепями поставок, также, как и управление ценностью является составляющей логистики, изначально представляющей собой концепцию управления предприятиями [21, с. 26];

2) в процессе эволюции концепций управления предприятиями [21, с. 21] логистика является третьей по счёту и ориентирована на разработку и реализацию вариантов С (логистика «первой волны») и D (логистика «второй волны») управленческих решений в системе поставок ресурсов (логистический период развития предприятий) [26] (рисунок 1). Варианты А и В относятся к дологистическому периоду их развития и характерны, соответственно, для концепций производственного менеджмента и маркетинга;

3) управление цепями поставок связано с воздействиями субъекта управления на линейно упорядоченные звенья логистической системы (поставщиков и посредников), выполняющие консолидацию/разукрупнение объектов потока ресурсов в соответствии с целями их конечных потребителей [21, с. 25];

4) логистическая система включает систему управления потоками ресурсов (субъект управления), систему поставок ресурсов и систему ценностей потребителей (в том числе последующих звеньев цепей поставок) (объекты управления) [22, с. 431];

5) система поставок ресурсов представляет собой совокупность поставщиков и посредников (звеньев), образующих каналы и цепи поставок и выполняющих процессы консолидации / разукрупнения потоков ресурсов с целью создания и доставки ценностей для конечных потребителей [22, с. 431];

6) помимо каналов и цепей система поставок ресурсов может быть представлена в виде фронтов и эшелонов (рисунок 2) [21, с. 77];

Рисунок 1 – Варианты управленческих решений в системах поставок ресурсов и их взаимосвязь

Рисунок 2 — Классификация основных видов систем поставок ресурсов

7) основными видами менеджмента в системе поставок материальных ресурсов, в первую очередь, являются технологический, торговый и логистический. Напомним, что:

- технологический менеджмент — вид управления предприятиями, направленный на преобразование материи, энергии, информации в процессе изготовления продукции, обработки и переработки материалов, сборки готовых изделий, контроля качества, управления в текущий момент времени [21, с. 36];

- торговый менеджмент — вид управления предприятиями, направленный на получение прав собственности на ресурсы от поставщиков (посредников) и/или передачу права собственности потребителям (посредникам) на продукты и/или услуги в текущем интервале времени [21, с. 35];

- логистический менеджмент – вид управления предприятиями, включающий концентрацию, распределение и движение потоков материальных, информационных и финансовых ресурсов, а также потоков услуг с использованием оптимальных для них траекторий, к потребителям, расположенным на определенных территориях, в соответствии с целью, которую предприятия достигают совместно как участники логистической системы (или системы поставок) [21, с. 40].

Из предыдущего пункта следует однозначный вывод о том, что основными звеньями системы поставок являются:

- технологические звенья (далее — Тх);

- торговые звенья (далее — Тр);

- логистические звенья (далее — Л).

Очевидно, что данные звенья существенно различаются по своим технико-экономическим характеристикам, что позволяет сформировать на их основе различные варианты систем поставок материальных ресурсов. При этом следует отметить, что логистические звенья данных систем в соответствии с их специализацией возникли относительно недавно (концепция логистики «первой волны» появилась в начале 50-х гг. ХХ века [21, с. 21]).

В таблице 1 представлена классификация технологических звеньев систем поставок ресурсов, особенностями которой являются:

Таблица 1 — Классификация технологических звеньев систем поставок ресурсов

1)  использование трёх классификационных признаков – тип технологического цикла, номенклатура продукции и выполнение логистических операций во внешней среде звена системы поставок ресурсов;

2) попытка разграничить технологические звенья систем поставок ресурсов, функционирующие в рамках дологистического (фабрика, мануфактура, завод, комбинат) и логистического периода их развития (фирма, компания, концерн, корпорация). При этом принят во внимание тот факт, что логистика как концепция управления предприятиями предполагает устранение межфункциональных барьеров в системах поставок ресурсов с соответствующим перераспределением данных функций на основе аутсорсинга. Следует обратить внимание на то, что до сих пор подобная классификация отсутствовала. Например:

-    в работе [18, с. 200] завод – «промышленное предприятие с механизированными процессами производства». В той же работе [18, с. 847]: фабрика – «промышленное предприятие с машинным способом производства»;

- в работе [13, с. 319] компания – «объединение юридических или физических лиц для проведения совместной экономической (производственной, торговой, посреднической, финансовой, страховой) деятельности». В той же работе [13, с. 340] корпорация – «совокупность лиц, объединившихся для достижения общих целей, осуществления совместной деятельности и образующих самостоятельный субъект права – юридическое лицо».

Из представленных выше определений невозможно выявить отличия технологических звеньев, что существенно затрудняет проектирование и формирование систем поставок материальных ресурсов;

3) предположение о том, что, как правило, в начале цепи поставок располагаются звенья с полным технологическим циклом и с узкой номенклатурой продукции, а в её конце – звенья с локальным технологическим циклом и с широкой номенклатурой продукции, выпускаемой в соответствии с ценностями её конечных потребителей;

4) структура системы поставок ресурсов определяется не только номенклатурой продукции, но и номенклатурой используемых для её выпуска ресурсов (рисунок 3) [24, с. 256];

Рисунок 3 – Классификация видов экономической деятельности технологических звеньев системы поставок ресурсов

5) предприятия с полным технологическим циклом могут быть преобразованы в несколько предприятий с локальными технологическими циклами и наоборот; то же самое можно сказать и в отношении номенклатуры продукции, выпускаемой технологическими звеньями системы поставок.

В таблице 2 представлена классификация торговых звеньев систем поставок ресурсов, особенностями которой являются:

Таблица 2 – Классификация торговых звеньев систем поставок ресурсов

1) её ориентация на классификацию торговых посредников, представленную в работе [11, с. 60] и включающую следующие их типы: дистрибьютор, дилер, комиссионер, торговый агент. Данные типы торговых посредников использованы авторами для формирования логистической системы реализации продукции и услуг [11, с. 94];

2) попытка разграничить приоритетные торговые звенья систем поставок ресурсов дологистического (коммивояжёр, дистрибьютор, ритейлер, дилер) и логистического периода их развития (агент, маклер, поверенный, комиссионер). Для решения данной задачи использован классификационный признак «выполнение логистических операций во внешней среде звена системы поставок ресурсов», использованный также в таблице 1;

3) крупные партии ресурсов (готовой продукции) перерабатывают оптовые торговые звенья, а малые – розничные торговые звенья;

4) торговые звенья, работающие от своего имени, как правило, более предпочтительны в логистический период развития предприятий, в то время как торговые звенья, работающие от чужого имени, как правило, используются в дологистический период, что связано с необходимостью контроля поведения конечных потребителей продукции и услуг со стороны базового звена системы поставок ресурсов (далее – БЗ СПР), известного также как «фокусная компания» [19, с. 22] (в соответствии с данными таблицы 1 данное название представляется не вполне корректным – Прим. авторов).

В таблице 3 представлена классификация логистических звеньев систем поставок ресурсов, особенностями которой являются:

Таблица 3 – Классификация логистических звеньев систем поставок ресурсов

1)   более высокая экономическая эффективность логистических звеньев по сравнению с двумя базовыми вариантами поставок ресурсов в дологистический период развития предприятий. Так, например:

- в первом варианте потребитель ресурсов выполняет доставку ресурсов собственными силами, что, с одной стороны. повышает надежность их получения, а, с другой стороны, предполагает излишние «холостые» пробеги транспортных средств с преобладанием маятниковых схем транспортировки материальных ресурсов, как правило, без использования смешанных и комбинированных способов их транспортировки;

- во втором варианте доставку ресурсов потребителю осуществляет их поставщик. Этот вариант даёт возможность использования перевалок материальных ресурсов с одного транспортного средства на другое (в том числе на транспортное средство потребителя) при кольцевых схемах их транспортировки с нарастающими в сфере закупок и затухающими в сфере сбыта материальными потоками;

2) если экспедиторские и транспортные организации, а также склады большей частью востребованы в дологистический период развития предприятий, то транспортно-экспедиторские организации, складские комплексы, терминалы и логистические центры широко используются при реализации звеньями систем поставок ресурсов концепции логистики.

Изложенный выше материал позволяет перейти к определению базовых вариантов каналов, на основании которых проектируются и формируются системы поставок ресурсов (рисунок 2). Имея три типа звеньев данных систем и учитывая их повторения в комбинациях из двух возможных звеньев, можно получить девять основных вариантов искомых каналов (рисунок 4).

Содержание рисунка 4 позволяет сделать следующие выводы:

1) следует различать два вида каналов: каналы ценности и каналы поставок. Причем:

- каналы ценности – совокупность звеньев системы поставок ресурсов, последовательно осуществляющих прямое или опосредованное воздействие на ресурсы и траекторию движения потоков данных ресурсов с целью непрерывного наращивания достоинств (ценности) продукции и/или услуг для конкретного потребителя начиная от источника возникновения каждого из этих потоков до источника их поглощения [20, с. 432];

Рисунок 4 — Варианты каналов системы поставок ресурсов

- каналы поставок — совокупность звеньев системы поставок ресурсов, последовательно осуществляющих прямое или опосредованное воздействие на потоки ресурсов без изменения их параметров начиная от источника возникновения каждого из них до источника поглощения [21, с. 77].

Поскольку в дальнейшем на основе каналов формируются цепи, то уместно также вести речь о цепях ценности и цепях поставок ресурсов.

Как следует из определения каналов ценности (слова, выделенные курсивом), в данные каналы входят технологические и логистические звенья системы поставок ресурсов. В соответствии с данными рисунка 4 к ним относятся следующие каналы: Тх – Тх; Тх – Л; Л – Тх; Л – Л. Каналы Тх – Тр; Тр – Тх; Тр – Л; Л – Тр, которые включают торговые звенья, следует отнести к каналам, частично создающим ценность. Канал Тр – Тр относится к каналам, не создающим ценности для конечного потребителя продукции и услуг. К каналам третьего типа также следует отнести каналы, частично или полностью перерабатывающие нематериальные ресурсы, что может являться целью дальнейших научных исследований;

2)            при управлении потоками ресурсов в каналах системы поставок ресурсов необходимо учитывать:

- тип данных ресурсов: материальные (М), информационные (И), финансовые (Ф), сервисные (С);

- направление их перемещения: поток ресурсов «вниз по течению» (→); поток ресурсов «вверх по течению» (←);

- приоритеты расположения звеньев в канале (цепи) поставок: первое, второе и т.д. При определении номера звена представляется целесообразным ориентироваться на приоритет основного потока ресурсов «вниз по течению», меняя не символы (номера) звеньев канала системы поставок ресурсов, а направление стрелок между ними.

Исходя из этого, с целью эффективного выполнения процессов концентрации и распределения в системе поставок ресурсов предлагается использовать следующую структуру кодов канала (1) и цепи (2):

                                               (Тх → Л) / М,                                               (1)

                                      (Тх → Л→ Тр1 →Тр2) / М,                                   (2)

где Тх – тип генерирующего поток ресурсов первого звена канала (цепи) системы поставок ресурсов, в данном случае звено является технологическим;

→ — направление перемещения потока, в данном случае поток перемещается «вниз по течению»;

Л, Тр2 –типы поглощающих поток второго логистического звена канала (1). и четвертого торгового звена цепи поставок ресурсов (2), соответственно;

Л и Тр1 – для формулы (2) – типы преобразующих поток логистического и торгового звеньев цепи поставок ресурсов, соответственно; причём торговое звено является БЗ СПР (подчёркнуто);

М – тип потока ресурсов в канале системы поставок, в данном случае поток является материальным.

 Использование кодов (1) и (2) позволяет уточнить структуру кода потока ресурсов, предложенного в работе [20]. В этом случае в одном коде совмещены два объекта управления: логистики (потоки ресурсов) и управления цепями поставок (в данном случае – каналы и цепи, соответственно).

На основе данных таблиц 1 – 3 можно определить основные варианты каналов системы поставок ресурсов (рисунок 5).

Рисунок 5 – Типовые звенья и варианты каналов системы поставок ресурсов

Процесс формирования системы поставок материальных ресурсов

Изложенный выше материал позволяет разработать методические рекомендации по формированию системы поставок материальных ресурсов.

При этом следует учитывать варианты управленческих решений в системах поставок ресурсов (рисунок 1), т.е. специфические черты периодов развития предприятий – дологистического и логистического, а также особенности требований (ценности) конечного потребителя продукции и услуг, предполагающие определённую последовательность обработки и перемещения ресурсов и, соответственно, место конкретного звена в системе поставок ресурсов.

Процесс формирования четырехуровневой системы поставок ресурсов типа «Л: (Тх/Тр ← БЗ СПР → ЗПТ СПР → КП)» отражена на рисунке 6.  Представленный выше код означает, что взаимодействие между технологическими и торговыми звеньями системы поставок организовано на основе логистического подхода (символ «Л:»).

Первым этапом процесса формирования системы поставок ресурсов является определение БЗ САПР.

Обычно для дологистического периода развития предприятий такими звеньями являются начальные технологические звенья, что приводит к формированию вертикальных систем поставок ресурсов с высоким уровнем централизации управления, функционирующих на основе принципа выталкивания готовой продукции и услуг на рынок. Как следует из таблицы 1, такими звеньями могут быть заводы и/или комбинаты.

В то же время в логистический период развития предприятий в качестве БЗ СПР обычно выступают крупные торговые предприятия, находящиеся в конце цепей поставок и обеспечивающие, с одной стороны, перемещение ресурсов и готовой продукции с использованием принципа их вытягивания, а, с другой стороны, функционирование системы поставок ресурсов на основе децентрализации управления. Из таблицы 2 следует, что такими звеньями могут быть дистрибьюторы или маклеры.

Второй этап «Сегментация рынка и идентификация конечных потребителей продукции и услуг» является маркетингово-логистическим [11, с. 108]. Его успешной реализации способствует определение размеров зон потенциального сбыта продукции и услуг (ЗПСПУ) БЗ СПР [11, с. 112-143]. Следует отметить, что ЗПСПУ относится к компоненту управления ценностью – «территория».

На третьем этапе следует определить звенья системы поставок ресурсов, ответственных за приём требований от конечных потребителей (ЗПТ СПР). В дологистический период развития предприятий такими звеньями, как правило, являются технологические звенья, выпускающие готовую продукцию и поставляющие её конечным потребителям, расположенным на конкретных территориях.  Как следует из таблицы 1, такими звеньями могут быть мануфактуры и/или фабрики. В логистический период в качестве ЗПТ СПР выступают торговые звенья цепей поставок, к числу которых относятся агенты и/или коммивояжёры.

Рисунок 6 – Процесс формирования системы поставок ресурсов (эшелона В)

Результаты третьего этапа формирования системы поставок материальных ресурсов являются основой для создания каналов (фронта А) типа «БЗ СПР → ЗПТ СПР», деятельность которых в логистический период развития предприятий осуществляется на договорной основе или, возможно, в рамках таких организационных форм взаимодействия как объединение, ассоциация, альянс или консорциум. Для дологистического периода такими организационными формами могут быть синдикат, холдинг, картель или пул [24, с. 38].

На пятом этапе формируются каналы (фронты) типа «ЗПТ СПР → КП». Важными отличиями фронтов данного типа от фронта «БЗ СПР → ЗПТ СПР» являются:

- периодический или разовый характер взаимодействия звеньев каналов в зависимости от предпочтений конечных потребителей продукции и услуг;

- организация данного взаимодействия на основе децентрализации управления отношениями с конечными потребителями.

Значимым компонентом управления ценностью в условиях функционирования каналов (фронтов) типа «ЗПТ СПР → КП» является компонент «территория», который для данного типа каналов может быть представлен как в виде ЗПСПУ, так и в виде зон притяжения потребителей, размеры которых определяются на основе закона Рейли [11, с. 131-133].

После создания фронтов «БЗ СПР → ЗПТ СПР» и «ЗПТ СПР → КП» формируется эшелон А, который первоначально предназначен для управления информационными потоками в рамках организации приёма, сортировки, передачи и структуризации требований конечных потребителей продукции и услуг.

На основе полученных требований конечных потребителей на следующем этапе решается задача «закупать или производить» [11, с. 215-218], результаты которой позволяют определить:

- генерирующие технологические звенья цепей системы поставок ресурсов типа «Тх1 ← Тх2 ← Тх3 ←… ← ТхN». Эти звенья определяются на основе типовых технологических процессов создания ценности для конечных потребителей продукции и услуг либо на основе способности данных звеньев адаптировать технологию производства как самого продукта или услуги, так и их компонентов под требования конечных потребителей (п.8.1а). На базе непосредственно расположенных к БЗ СПР технологических звеньев формируется фронт типа «ТхN ← БЗ СПР». Дальнейшее формирование цепей и фронтов из технологических звеньев может осуществляться централизованно БЗ СПР (в дологистический период) или децентрализованно – звеньями Тх2, Тх3 и др. (в логистический период развития предприятий) (п.8.1б);

- генерирующие торговые звенья каналов системы поставок ресурсов типа «Тр ← БЗ СПР» (п.8.2).

Коды этих звеньев (таблицы 1 и 2) могут быть уточнены в зависимости от параметров качества, количества, затрат и времени, характерных для требований конечных потребителей продукции и услуг.  Для решения данной задачи целесообразно использовать подход, изложенный в работе [2, с. 221] и основанный на сопоставлении вариантов взаимодействия поставщика (предыдущего звена) и потребителя (последующего звена) с использованием компонентов комплекса управления ценностью (рисунок 7).

В результате выполнения данных этапов обеспечивается создание фронта типа «Тх/Тр ← БЗ СПР».

На восьмом и девятом этапах происходит формирование не только фронтов типа «Тх/Тр ← БЗ СПР», но и цепей поставок ресурсов, состоящих, как минимум, из трёх звеньев со структурой «Тх/Тр ← БЗ СПР ← ЗПТ СПР» с учётом ранее созданного фронта «БЗ СПР → ЗПТ СПР». Всего с учетом повторений из трёх звеньев – технологического Тх, торгового Тр и логистического Л можно получить 27 возможных вариантов данных цепей.

Несложно заметить, что формирование цепей поставок материальных ресурсов приводит к одновременному формированию фронтов, т.е. эти два процесса взаимосвязаны. Кроме того, результатом данной деятельности является создание предпосылок для формирования траекторий движения материальных потоков на окружающей БЗ СПР территории, которые также относятся к компонентам управления ценностью.

Формирование цепей, фронтов, а также системы поставок ресурсов в целом  может быть эффективным при ориентации БЗ СПР и других звеньев, привлекаемых к созданию ценности для конечных потребителей, на параметры зоны стратегических интересов предприятия, под которой понимается «часть географической территории, охватывающая места расположения поставщиков ресурсов, посредников и потребителей готовой продукции, заинтересованных в сотрудничестве с данным предприятием (в первую очередь, БЗ СПР – Прим. авторов) и представляющая собой  совокупность концентрических, разграниченных по определенным признакам зон, размеры которых определяются  как стратегией развития данного предприятия, так и характеристиками реализуемых им продукции и услуг» [11, с. 235-236]. В рамках зоны данного типа необходимо проводить оптимизацию параметров потоков ресурсов и траекторий их движения, а также системы поставок материальных ресурсов в целом.

После девятого этапа последовательность формирования системы поставок ресурсов преобразуется в параллельные этапы, связанные с оптимизацией созданных ранее фронтов и формированием на их основе трёх эшелонов Б «первой волны» следующих типов: «Л:(Тх/Тр ← БЗ СПР)», «Л:(БЗ СПР → ЗПТ СПР)», «Л:(ЗПТ СПР → КП)».

Понятие «эшелон первой волны» используется при реализации системой поставок ресурсов концепции логистики «первой волны» [21, с. 21], связанной с созданием БЗ СПР или иными звеньями системы поставок закупочных и сбытовых фронтов. Эшелоны данного типа в дальнейшем преобразуются в эшелоны «второй волны» в процессе создания цепей поставок ресурсов, начиная от начальных поставщиков и заканчивая конечными потребителями продукции и услуг. Нетрудно видеть, что указанное выше преобразование происходит в рамках реализации концепции логистики «второй волны». Отметим, что подавляющая часть отечественных и зарубежных специалистов под логистикой понимает концепцию логистики «первой волны», а управление цепями поставок рассматривают как логистику «второй волны», забывая о том, что объект управления логистики – поток, не меняет своей сущности при увеличении количества звеньев (длины) цепей поставок ресурсов.

Рисунок 7 – Варианты взаимодействия поставщика (пс) и потребителя (пт) на основе компонентов управления ценностью в цепях поставок

Следует отметить, что эшелоны А характерны для дологистического периода развития предприятий и, следовательно, не предполагают их дальнейшую оптимизацию на основе логистического подхода. Как правило, в составе эшелонов данного типа могут использоваться логистические звенья, такие как склады, транспортные и экспедиторские организации (таблица 3), однако они применяются для выполнения локальных логистических операций, носящих, как правило, вспомогательный характер по отношению к технологическим и торговым операциям. В то же время эшелоны А являются объектами оптимизации, поскольку для них характерны имеющие существенные недостатки маятниковые схемы транспортировки материальных ресурсов.

 Эшелоны Б формируются посредством оптимизации эшелонов А с использованием таких логистических звеньев системы поставки ресурсов как транспортно-экспедиторские организации, терминалы, складские комплексы и логистические центры (таблица 3).  Напомним, что:

-   складской комплекс – совокупность специализированных и/или универсальных складов и объектов его инфраструктуры, расположенных на определённой территории, обслуживающих значительное количество потребителей и, как правило, функционирующих по принципу децентрализации управления;

- терминал – совокупность мест консолидации/разукрупнения ресурсов (в том числе, складов) и объектов его инфраструктуры, расположенных на определённой территории, обслуживающих, как правило, незначительное количество потребителей;

- логистический центр – совокупность складских комплексов, терминалов и объектов их инфраструктуры, расположенных на определённой территории, функционирующих в составе цепей поставок и обеспечивающих создание и доведение ценности до их конечных потребителей [25, с. 591-593].

Формирование эшелонов Б сопровождается:

- устранением межфункциональных барьеров в цепях поставок;

- сокращением длительности производственно-коммерческих циклов, в первую очередь, за счёт снижения запасов в цепях поставок;

- повышением коэффициентов использования грузоподъёмности (грузовместимости), а также пробега транспортных средств;

- рациональным сочетанием маятниковых и кольцевых маршрутов движения транспортных средств;

- преобладанием транзитной формы движения ресурсов по сравнению со складской формой;

- внедрением и использованием информационных технологий, направленных на устранение упущенной выгоды в цепях поставок.

 Преобразование фронтов в эшелоны за счёт удлинения цепей поставок происходит при использовании:

- дополнительных логистических звеньев системы поставок ресурсов в случае целесообразности их использования;

 - кольцевых маршрутов вместо маятниковых маршрутов транспортировки ресурсов и готовой продукции;

- звеньев цепей поставок, поставляющих и/или перерабатывающих нематериальные виды ресурсов или материальные ресурсы вспомогательного типа.

Два заключительных этапа формирования системы поставок ресурсов направлены на интеграцию трех эшелонов Б «Л:(Тх/Тр ← БЗ СПР)», «Л:(БЗ СПР → ЗПТ СПР)» и «Л:(ЗПТ СПР → КП)» в эшелон В «Л: (Тх/Тр ← БЗ СПР → ЗПТ СПР → КП)». Особенностями формирования эшелона В по сравнению с эшелонами Б являются:

- достижение максимального эффекта несколькими системами поставок ресурсов, расположенными на рассматриваемой территории, при соответствующей минимизации упущенной выгоды входящих в них звеньев. Данная особенность предполагает разработку и реализацию региональных стратегий развития хозяйственной деятельности на основе перспективных концепций управления предприятиями;

- разукрупнение и консолидация потоков ресурсов, необходимых не только для выполнения требований конечных потребителей, учитываемых на начальных стадиях формирования системы поставок ресурсов, но и иных видов материальных и нематериальных ресурсов, перемещаемых на данной территории другими хозяйствующими субъектами (системами поставок материальных ресурсов);

- привлечение дополнительных технологических, торговых и логистических звеньев для переработки больших объёмов ресурсов или, наоборот, передача части функций данным звеньям на основе аутсорсинга;

- решение вопросов по рациональному использованию технологической, торговой и логистической инфраструктуры, расположенной на конкретной территории, и др.

При этом можно сделать вывод о том, что система поставок ресурсов представляет собой эшелон В, обеспечивающий выполнение требований конечных потребителей продукции и услуг на основе логистического подхода.

Заключение

Таким образом, в рамках данной статьи получены следующие элементы научной новизны:

- уточнена классификация звеньев системы поставок материальных ресурсов, предложены основные варианты каналов систем данного типа и структура кода для их обозначения;

- разработан процесс формирования систем поставок материальных ресурсов.

В ходе дальнейших исследований авторами предполагается:

- уточнить содержание отдельных этапов формирования систем поставок материальных ресурсов;

- предложить последовательность формирования системы поставок нематериальных ресурсов и варианты интеграции систем данного типа в систему поставок материальных ресурсов;

- разработать практические рекомендации по совершенствованию систем поставок материальных ресурсов Российской Федерации и стран ближнего зарубежья.

Список использованной литературы:

1. Borade, A.B. and Bansod, S.V. (2007), “Domain of Supply Chain Management – a state of art,” Journal of Technology Management & Innovation, Vol. 2 Issue 4, pp. 109-121.
2. Chen, I.J. and Paulraj, A. (2004), “Understanding supply chain management: critical research and theoretical framework”, International Journal of Production Research, Vol. 42 No. 1, pp. 131–163.
3. Christopher, M. (2011), “Logistics & Supply Chain Management”, 4nd ed. – Pearson Education Limited.
4. Cooper, M.C., Lambert D.M. and Pagh, J.D.  (1997), “Supply Chain Management: More Then a New Name for Logistics”, The International Journal of Logistics Management, Vol. 8 No. 1, pp. 1–14.
5. Dainty, A.R.J., Millett, S.J. and Briscoe, G.H. (2001), “New perspectives on construction supply chain integration”, Supply Chain Management: An International Journal, Vol. 6 Nos 3/4, pp. 163-173.
6. Gattorna, J. (2010), “Dynamic Supply Chains: Delivering value through people”, 2nd ed, London, FT Press.
7. Oliver K., Webber M. 1982. Supply chain management: Logistics Catches up with Strategy. Logistics: The Strategy Issues / Ed. By M. Cristipher. London: Champan and Hall.
8. Shapiro, J. (2006). “Modelling the Supply Chain”, 2nd ed. – Cengage Learning/
9. Stock, J.R., and D.M. Lambert (1987), “Strategic Logistics management”, 2nd ed. – Homewood Cliffs, IL: Richard D. Irwin.
10. Waters, D. (2003), “Logistics: An introduction to Supply Chain management”, New York, PALGRAVE MACMILLANN.
11. Аникин, Б.А. Коммерческая логистика: учебник / Б.А. Аникин, А.П. Тяпухин.  — М.: Проспект, ТД «Велби», 2012. – 432 с..
12. Аникин, Б.А. Логистика и управление цепями поставок. Теория и практика. Управление цепями поставок / Б.А. Аникин, Т.А. Родкина. – М.: Проспект, 2013. — 344 с.
13. Борисов, А.Б.  Большой экономический словарь / А.Б. Борисов. — М.: Книжный мир, 2005. – 860 с.
14. Гаджинский, А.М. Проектирование товаропроводящих систем на основе логистики. М.: Дашков и К°, 2013. – 324 с.
15. Иванов, Д.А. Управление цепями поставок / Д.А. Иванов. — СПб.: Изд-во Политехн, ун-та, 2009. — 660 с.
16. Лебедев, Ю.Г.  Логистика. Теория гармонизированных цепей поставок / Ю.Г. Лебедев. — М.: МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2005. – 448 с.
17. Неруш, Ю.М. Проектирование логистических систем / Ю.М. Неруш, С.А. Панов, А.Ю. Неруш. — М.: Юрайт, 2014. — 422 с.
18. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. — М.: Азбуковник, 1998. – 944 с.
19. Сергеев, В.И. Управление цепями поставок / В.И. Сергеев. — М.: Юрайт, 2014. – 479 с.
20. Тяпухин, А.П. Кодировка и графическая интерпретация параметров логистических потоков / А.П. Тяпухин // Вопросы современной экономики. — 2013. — № 2. — Режим доступа: http://economic-journal.com/2013/12/060/
21. Тяпухин, А.П. Логистика: учебник / А.П. Тяпухин. — М.: Юрайт, 2013. – 568 с.
22. Тяпухин, А.П. Логистическая система: сущность, структура, варианты и алгоритм функционирования / А.П. Тяпухин, Е.А. Тарасенко // European Social Science Journal = Европейский журнал социальных наук. — 2014. — № 1, С. 420-427.
23. Тяпухин, А.П. Проектирование товаропроводящих систем на основе логистики: учебное пособие / А.П. Тяпухин, А.И. Голощапова, Е.Н. Лындина. — М.: Финансы и статистика, 2007. – 240 с.
24. Тяпухин, А.П. Производственный менеджмент: учебное пособие / А.П. Тяпухин. — СПб.: ГИОРД, 2008. – 384 с.
25. Тяпухин, А.П. Сущность и классификация логистических центров / А.П. Тяпухин, Л.Ю. Бережная // European Social Science Journal = Европейский журнал социальных наук. — 2013. — № 7, С. 586-593.
26. Тяпухин, А.П. Эволюция принципов управления предприятиями: авторская версия / А.П. Тяпухин // Вопросы современной экономики. – 2013. — № 2. — Режим доступа: http://economic-journal.com/2013/07/136/

Введение. Современные исследователи характеризуют особенности развития социумов в рамках пятого и шестого технологических укладов [1] базовыми принципами «концепта постиндустриализации», который представляют «… в качестве высшей стадии эволюции западной цивилизации» [2, стр. 20].

Практическое воплощение этой концепции на всех уровнях функционирования социумов предполагает «… переход от рыночных принципов к постэкономическим ценностям и активному социальному изменению прежних методов и форм труда, к максимальному использованию творческого потенциала работников, формированию нового типа семьи и новых форм социального партнерства, повышению роли научного знания и изменению системы образования …» (выделено нами – О.А.) [2, стр. 20].

Однако реальное воплощение концепта постиндустриализма и его разновидностей – «экономики знаний», «инновационной экономики», «сверх индустриализма», «постфордизма», «новой экономики», «инновационной революции», «информационного общества» и т.п. – не привело к достижению заявленных результатов, прежде всего, в социальной сфере, эффективность функционирования которой оценивается по совокупности материальных благ, представляемых индивидууму, при безусловном адекватном нормативном правовом, организационном, техническом, медицинском обеспечении безопасной и комфортной жизнедеятельности.

Как справедливо отмечено в [2], «… нынешний постиндустриализм отнюдь не выступает в качестве гуманистической альтернативы индустриально-рыночной цивилизации, ведет к новым еще более жестким вызовам природе и культуре …» (выделено нами – О.А.) [2, стр. 21].

Особую роль в воплощении концепта постиндустриального развития отводят знаниям как особому фактору, способствующему не только технологическому развитию и увеличению доли инновационной продукции различно функционального назначения, но и изменению социальных отношений в общественном развитии вследствие трансформирования структуры интеллектуального потенциала социума.

Вместе с тем, в литературных источниках, посвященных исследованию влияния интеллектуальных ресурсов на инновационное развитие субъектов хозяйствования, роль знаний трактуется неоднозначно [3-22].

Питер Друкер (Drucker), Элвин Тоффлер (Toffler), Джеймс Брайан (Brajan), Куинн (Quinn), Роберт Рич (Reich) независимо друг от друга провозгласили вступление человечества в новую экономику – информационное общество (knowledge society) [4].

Характерной особенностью будущего общества является появление нового вида работников, т.к. «… будущее принадлежит людям, вооруженным знаниями. В обществе, основанном на информации, «работник умственного труда» (knowledge worker) представляет единственную и величайшую ценность» [4, стр. 15].

Предложенный Друкером термин «работник умственного труда» «… обозначает не только людей, которые занимаются интеллектуальным трудом, но и тех, кто применяет в своей деятельности знания» (выделено нами – О.А.) [4, предисловие, стр. XV].

Авторы монографии [4] убеждены в том, что «создание знаний – один из важнейших источников международной конкурентоспособности» (выделено нами – О.А.) [4, предисловие, стр. XI].

На главенствующую роль знаний в создании инноваций различного функционального назначения указано и в работе [5], в которой интеллектуальный ресурс рассматривают как важнейший ресурс устойчивого экономического развития.

Вместе с тем, существуют точки зрения о том, что «… знание само по себе не может быть движущей силой инновационного процесса. Во-первых, знания, сами по себе, могут быть и не реализованы, не приносить практической пользы, хотя и быть самыми передовыми (выделено нами – О.А.) …, следовательно, источник инновации – не знания, а конкуренция и конкурентная борьба фирмы, а также стратегические цели, которые эта фирма ставит перед собой» (выделено нами – О.А.) [6, стр. 33].

Очевидно, что эта сентенция не только противоречит базовым принципам «экономики знаний» [7], но и современным оценкам роли человеческого фактора в реализации стратегии устойчивого развития, согласно которым определяющее значение имеют «работники знаний» (выделено нами – О.А.) [8].

В связи с изложенным целесообразно рассмотрение роли фактора знаний в инновационной деятельности субъектов хозяйствования сферы товарного производства.

Методика исследований. При проведении исследований использовали системный подход, предполагающий анализ совокупного влияния интеллектуальных ресурсов технологического, научно-исследовательского, управленческого, образовательного компонентов на механизмы и развитие реализации инновационной деятельности промышленных субъектов хозяйствования. В качестве объекта исследований были выбраны промышленные предприятия Гродненского региона различного ведомственного подчинения, в деятельности которых выражен инновационный фактор на протяжении достаточно значимого периода функционирования.

Результаты и обсуждение. Для оценки механизмов влияния знаний на инновационное развитие постиндустриальной экономики необходимо осуществить анализ понятийного аппарата, применяемого в современных аналитических и исследовательских источниках, посвященных этой проблеме [3-22], с учетом норм русского языка и содержания ключевых терминов «знания», «информация», «парадигма» и др. Анализ содержания основных понятий и терминов «экономики знаний» (таблица 1) свидетельствует о существовании различных методологических принципов оценки роли знаний в производственной деятельности и развитии социумов. Обращает на себя внимание факт признания лабильности (изменяемости) знаний, как формы воспроизведения объективных закономерностей существования мироздания, и идеализированности представлений о реальных механизмах протекания глобальных процессов во всех компонентах окружающего мира, о чем указано в нашей работе [5].

Изменяемость (лабильность) знаний, формирующих функциональные парадигмы в производственной, научно-исследовательской, образовательной, нормативной правовой, социально-политической деятельности, обусловлена развитием инструментальных и аналитических методов исследования объективных глобальных процессов. Этот аспект свидетельствует о бесконечности процесса познания, совершенствовании и развитии модельных представлений, которые по установившемуся понятийному аппарату считают знаниями.

Рассмотрим особенности проявления базовых понятий «экономики знаний» – «знание», «информация» в деятельности инновационных субъектов хозяйствования различной ведомственной подчиненности, сферы деятельности и формы собственности.

Однозначным мнением ведущих специалистов в области практической реализации базовых принципов Стратегии устойчивого развития является представление о появлении нового типа работников – «работников умственного труда» (knowledge worker) [4], «работников, создающих знания» [4], «работников знаний» [8]. В рамках этой категории умственный (интеллектуальный) труд – это труд не только т.н. «белых воротничков», а труд всех участников производственного процесса по созданию услуги, обеспечивающей достижение оптимального результата, благодаря сочетанию индивидуальных умений (знаний, проявляющихся в know-how) каждого работника независимо от выполняемых им функций. По нашему мнению, интеллект – это способность работников к достижению уникальных результатов благодаря собственному неформализованному знанию с помощью применения формализованных знаний, полученных в образовательном процессе путем их индивидуализации на основе признаков, определяющих их (работников) сущность (выделено нами – О.А.).

Формализованные знания, преломленные в сущности индивидуума (нравственных устоях), определяют творческий потенциал их применения во благо или во вред социуму. Поэтому, нравственные критерии индивидуума являются фактором развития интеллекта и создания продуктов (результатов деятельности), отвечающих критериям инновационности с различным характером влияния на развитие социумов (выделено нами – О.А.).

Превалирование меркантильных компонентов в интеллекте «работника умственного труда» (работника знаний) обусловливает возможность возникновения новшеств, которые обеспечивают финансовый успех инновации, однако способствуют деградации нравственных основ личности и, соответственно социумов, приводящей к развитию негативных тенденций, прежде всего, «потребительства» [23] и выражению кажущихся индивидуальных достоинств через параметры владения собственностью и эксклюзивности принадлежащих объектов различного функционального назначения.

Формирование т.н. «национальных элит» в настоящее время осуществляется не по параметрам созданных ими интеллектуальных продуктов, соответствующих глобальным нравственным критериям, определяющим саму возможность развития цивилизации, а, преимущественно, по навязанным меркантильным параметрам, сформированным, в ряде случаев, с использованием незаконной (противоправной) деятельности в рамках несовершенной нормативной правовой базы и коррупционных схем ведения хозяйственной деятельности.

Об этом свидетельствует факт превалирования в «национальных элитах ряда стран индивидуумов с низкими нравственными качествами, не обладающих интеллектуальным потенциалом для создания творческих продуктов высокого уровня, не имеющих необходимых формализованных знаний, полученных в учебных заведениях, реализующих агрессивную стратегию признания социумом своих «достижений». Снижению роли творческого прогрессивного интеллекта в формировании национальных элит способствует и фактически сложившийся остаточный принцип формализованного финансового обеспечения деятельности компонентов социумов, формирующих нравственную и интеллектуальную основу индивидуумов на всех стадиях ее становления и развития – дошкольных, учебных, научных заведений различного статуса, инфраструктуры управления и законодательного обеспечения функционирования в различных сферах приложения – хозяйственной, социально-политической, безопасной жизнедеятельности и др.

Снижение роли нравственных критериев в общественном статусе индивидуума в сочетании с формальными ложными критериями, насаждаемыми агрессивной стратегией максимального удовлетворения неопределенных потребностей, обеспечивающих рост доходов индивидуумов, определяющих себя как элиту, и неэффективной государственной поддержкой компонентов, формирующих образовательную составляющую индивидуумов всех форм деятельности социумов [2], приводит к формированию замкнутого цикла, в котором роль знаний, не допускающих проявления безнравственных деяний, противоречащих нравственным устоям, сознательно снижается до минимального уровня (выделено нами – О.А.).

Изменилось функциональное влияние совокупного информационного пространства на развитие социумов. В современной системе инновационной деятельности, ориентированной на преимущественно экономические дивиденды (прибыль), информация становится средством для подмены у членов социумов истинных критериев самооценки, искусственно выделяя факторы т.н. «благосостояния» в качестве определяющего. Информационный поток, сформированный и направленный в угоду достижения экономических интересов субъектов глобальной экономики, вытесняет не только знания в мировоззрении индивидуума, но и его осознанную или подсознательную потребность в приобретении и непрерывном совершенствовании знаний, определяющих уровень его интеллектуального развития.

Современному постиндустриальному обществу нужен преимущественно «человек информированный», а не «человек разумный», т.к. владение индивидуумом дозированной долей информации, необходимой для квалифицированного выполнения им функциональных обязанностей в целевом производственном, управленческом, образовательном, политическом и др. процессе, достаточной для функционирования социума, позволяет обеспечивать действенный контроль за поведением его членов и осуществлять целенаправленное варьирование их поведенческих функций. Индивидуум, обладающий собственным мировоззрением, основанном на интеллекте, сформированном и развивающемся на основе формализованных и неформализованных знаний, не позволяет осуществлять манипулирование его поведением в пользу формально реализуемой стратегии инновационного развития с декларируемой социальной направленностью.

Информационный поток, в т. н. «информационной экономике», формально обеспечивающий равный доступ всех членов мирового сообщества научным, технологическим, логистическим и другим ценностям, вошел в глубокое противоречие с базовыми нравственными критериями стратегии устойчивого развития на региональном, государственном и надгосударственном уровнях, т.к. в значительной мере он направлен не на создание развитие знаний в формализованной и неформализованной форме, а на создание искусственных представлений у членов социума о приоритетах его развития, угодных глобализированной экономике.

Этот негативный аспект действия информации проявляется не только в продуманном уводе индивидуумов от процесса осмысления собственных поведенческих мотивов реальной деятельности и назначения выгодных лидеров, формирующих «национальную псевдоэлиту» с помощью различных «фабрик звезд», «конкурсов красоты», образования «наукоградов», «псевдонаучных центров» и других («назначения шедевров» в музыке, литературе, художественной деятельности, кинотворчестве и др. творческих сферах), но и прогрессирующей тенденции снижения интеллектуального потенциала членов образовательных и научных учреждений, которая затрудняет формирование действительной «национальной элиты», нравственный и интеллектуальные критерии которой призваны обеспечить прогрессивное функционирование социумов в ближайшей и отдаленной перспективе.

Как показывает анализ, наиболее востребованной профессией на территории развивающихся стран является «менеджер по продажам», ранг которых, (а, значит и роль в формировании «национальной элиты») определяется объемом реализуемых продуктов – минерального, растительного и животного сырья, являющегося национальным достоянием, товаров повседневного спроса, товаров, определяющих искусственно сформированный статус члена социума (автомобилей, яхт, особняков и т.п.). Поэтому востребован «человек информационный», который обеспечит безусловное выполнение стратегии очередного производителя с глобальной сетью производства и реализации, обладающего возможностями управления информационными потоками, прежде всего, агрессивной рекламой в средствах массовой информации.

Нынешнее состояние многих отраслей глобализированного промышленного производства позволяет во все большей мере управлять экономическим и социально-политическим развитием государств путем подавления (разрушения) их собственного производства, а, значит, уничтожать саму потребность этих государств в «производстве» национальной элиты с высокими критериями интеллектуального развития, нравственности, гражданственности и патриотизма.

Агрессивная экономическая политика ведущих технологически развитых держав, необоснованно присвоивших себе «роль основателей мировой цивилизации», формирует систему государств-потребителей, задачи которых заключаются в поставке дешевой рабочей силы с нужным уровнем интеллектуального развития (с необходимым контролируемым пакетом информации) и сырьевых ресурсов для государств-гегемонов, а также в потреблении продуктов, произведенных глобальными корпорациями.

Особенность современных информационных потоков, распространяемых через средства массовой информации и сеть Интернет, заключается в низком уровне достоверности и фактическом отсутствии препятствий для распространения недостоверных и заведомо ложных сведений в угоду владельцам информационных источников. Следствием этого является появление огромного количества изданий т.н. «желтой прессы», сайтов в интернет-сети с информацией, не имеющей под собой реальных оснований, тем более базирующейся на знаниях.

Коммерциализация информационных источников уничтожает предпосылки формирования системы научного обеспечения сбора, интерпретации, обработки и получения на основе выводов с высокой степенью достоверности.

Программное обеспечение пользователей информационных потоков обусловило скачкообразное развитие процесса компиляции и плагиата, сформированного на основе прямого или опосредованного заимствования чужих источников и создания модельных «произведений» из заимствованных идей и переработанных экспериментальных данных. Появление огромного потока компилированных «произведений» в области музыки, литературы, научной деятельности свидетельствует об отсутствии действенных методов борьбы с ложными и присвоенными информационными потоками, вследствие чего снижается не только уровень творческих работ, но и качество образовательного процесса в виде рефератов, курсовых, дипломных и исследовательских работ, выполнение которых преимущественно состоит в перепечатывании заимствованных из сети Интернет источников.

Научный критерий, основанный на понятиях нравственности, все в большей степени становится исключением из правил, свидетельством чего стали факты повторного рассмотрения более 1300 докторских диссертаций, утвержденных ВАК РФ.

Вульгарно понимаемая концепция информатизации образовательного процесса как процесса обеспечения материальными средствами и программными продуктами, способствует актуализации негативных следствий глобальных информационных технологий, оказывающих влияние на развитие инновационного процесса.

Подавляющее число пользователей информационных потоков мало интересует истинное содержание интеллектуальных объектов (научных исследований, регламентов, техпроцессов, конструкций и т. п.), реализованных работником, т.к. они довольствуются формализованными (упрощенными) модельными представлениями, примитивно излагающими основные признаки, в которые заложен колоссальный интеллектуальный ресурс, которые позволяют им быть «продвинутыми» пользователями и считать себя профессионалами с достаточным уровнем образования и профессиональных компетенций. Неготовность общества воспринимать и анализировать информационные потоки с относительно небольшой долей знаний, приводит к методологическому парадоксу, состоящему в «информационной панике» исследователей в различных областях интеллектуального развития, обусловившему возрастание роли навязанных спланированными акциями заказчиков приоритетов, не имеющих достаточных и признанных специалистами оснований. Характерным примером проявления этого парадокса являются решения Нобелевского комитета по присуждению премий в различных областях деятельности без достаточных на это оснований, подтверждающих достигнутые уникальные результаты в текущей деятельности, и увеличение доли премий за разработки со сроком давности 50 и более лет.

Вследствие уменьшения доли знаний теряется основная функция инновации, которая должна стимулировать создание оригинального новшества на основе глубокого осознания сущности научного компонента, заложенного в разработку (выделено нами – А.О.).

Информационный поток становится самодостаточным при реализации в конкретной новации, основной целью которой является достижение коммерческого успеха без анализа всех обстоятельств ее применения, в т. ч. негативных.

Информационный поток «размывает» небольшие (несформированные, неустойчивые) островки знаний у пользователей информационными ресурсами вследствие отсутствия у них стремлений (мотивации) к развитию знаний необходимого (высокого) уровня, выступающих в роли специального фильтра, отцеживающего сведения, которые позволяют совершенствовать первичное формализованное знание и развивать нравственные критерии неформализованного знания. Для такого квалифицированного «фильтрования» информационного потока необходимо сочетание профессиональных, образовательных навыков с высокими нравственными критериями оценки реалий.

Информационный поток включает факты (т.е. достоверные сведения, не нуждающиеся в проверке), предположения (версии, идеи, гипотезы) совершившегося события, предположения о возможном развитии событий, явлений, процессов в различных областях функционирования социума и экосистемы, расчетные сведения (функции, уравнения) модельных систем с заданными допущениями (ограничениями), сведения о чувственном восприятии индивидуумами событий, явлений, процессов (прошедших, протекающих и предстоящих), сознательно сфальсифицированные представления с затрудненной интерпретацией, анализом и проверкой истинности, сведения, интерпретированные в рамках действующей научной, социально-политической, административной, правовой и др. парадигм, результаты экспериментальных исследований с подтвержденной достоверностью, результаты экспериментальных исследований, не укладывающиеся в действующую парадигму, сведения рекламного характера, без соответствующей документальной базы, умозрительные рассуждения о событиях, явлениях, процессах, произошедших в неопределенные периоды без наличия артефактов, сведения о низменных функциях, способствующие эффективному психологическому воздействию на индивидуумы и социумы, религиозные догмы и их современное толкование и т. п. такая разнородная структура информационного потока обуславливает необходимость системного подхода к интеллектуальному обеспечению инновационной деятельности с учетом современных тенденций развития постиндустриальной экономики в соответствии с глобальными принципами стратегии устойчивого развития. Этот аспект является предметом самостоятельного исследования.

Заключение. С использованием системного метода проведен анализ содержания понятийного аппарата, применяемого в экономике знаний. Установлены существенные различия в сущности базовых понятий «знание» и «информация», определяющие принципы их практической реализации. Рассмотрены особенности информационного поля, в котором функционируют инновационные субъекты хозяйствования. Показана необходимость комплексного подхода к организации системы интеллектуальной деятельности промышленных предприятий.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Глазьев, С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития / С. Ю. Глазьев. – М. : ВлаДар, 1993. – 310 с.
2. Водопьянов, П.А. Концепт постиндустриализма и реальный социальный процесс / П.А. Водопьянов, Ч.С. Кирвель // Социалогия. – 2011. – №1. – С. 20–32.
3. Дресвянников, В.А. Управление знаниями организации: учебное пособие: / В.А. Дресвянников. – М.: КНОРУС, 2012.- 344 с.
4. Нонако, И. Компания – создатель знания: зарождение и развитие инноваций в японских фирмах : пер. с англ. / И. Нонако, Х. Такеучи. – М. : Олимп-бизнес, 2003. – 361 с.
5. Авдейчик, О.В. Интеллектуальное обеспечение инновационной деятельности промышленных предприятий: технико-экономический и методологический аспекты / О.В. Авдейчик и [др.]. – Минск : Право и экономика, 2007. – 524 с.
6. Монтик, О. Н. Система и методы управления инновационными проектами на предприятии / О. Н. Монтик // Новая экономика. – 2010. – № 1. – С. 10–16.
7. Экономика знаний: интернационализация и систематика инноваций / Науч. ред. коллегия: К. Гячас, А. Якубавичус, Б. Мельникас и др. – Вильнюс: Литовский инновационный центр, 2013. – 704 с.
8. Кови, С.Р. Восьмой навык. От эффективности к величию / Пер. с англ. Ю. Сундстрем. Альпина Паблишер, 2007. – 432 с.
9. Философия для аспирантов: учебное пособие / В.П. Кохановский, Е.В. Вольтухина, Т.Г. Лешкевич и др. // 2-е изд. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2003. –136 с.
10. Гаврилова, Т.А. Извлечение и структурирование знаний для экспертных систем / Т.А. Гаврилова, К.Р. Червинская. – М.: Радио и связь, 1992. – С. 9.
11. Немчинов, В.С. Избранные произведения. Т. 3. М.: Наука, 1967. – С. 12.
12. Краткий словарь по философии / Под общ. Ред. И.В. Блудберга, И.К. Пантина, 3-е изд., дораб и доп. – М.: Политиздат, 1979. – С. 66.
13. Дресвянников, В.А. Управление знаниями: учебное пособие / В.А. Дресвянников. – М.: КНОРУС, 2012.
14. Словарь русского языка. Т.1 / Под ред. А.П. Евгеньева, М.: 1981. – С. 616.
15. Новый философский словарь / Под ред. А.А. Грицианова, М.: 1999. – 400 с.
16. Ивин, А.А. Словарь по логике / А.А. Ивин, А.Л. Никифоров. – М.: 1998. – 112–113.
17. Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. – 3-е изд. М.: Сов. Энциклопедия, 1984. – 1600 с., С. 465.
18. Словарь синонимов. Л.: 1976. – С. 542.
19. Винер, Н. Кибернетика и общество. М.: Изд-во иностр. литературы, 1958. – С. 31.
20. Демин, А.И. Информация как всеобщее свойство материи. [Интернет ресурс] // режим доступа: http:// privinform.narod.ru/index.htmt. Дата доступа: 15.05.2014.
21. Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия. 2002.
22. Тогоева, С.И. Психолингвистические проблемы неологии. Тверь: Изд-во Тверского государственного университета. – 2000. – С. 335.
23. Де Грааф, Д. Потреблятство. Болезнь, угрожающая миру / Д. Графф, Д. Ванн, Т.Х. Нейлор. – Екатеринбург: УльтраКультура, 2008. – 375 с.

Формирование и развитие системы социальной защиты в Республике Беларусь основывается на следующих подходах и принципах:

- праве граждан республики на социальную защиту от объективно установленных рисков (болезни, старости, безработицы и др.);
- адресности социальной помощи;
- разнообразии форм и видов социальной помощи;
- предоставлении трудоспособному населению возможности получения достаточного дохода через зарплату;
- реформировании пенсионной системы;
- совершенствовании системы программ по поддержке малообеспеченных и многодетных семей, одиноких граждан, детей и т. д. [12, с.106].

Социальная защита населения в Республике Беларусь осуществляется за счет средств государственного целевого внебюджетного фонда: Фонда социальной защиты населения (ФСЗН) и средств Белорусского республиканского унитарного страхового предприятия «Белгосстрах».

Фонд социальной защиты населения образован в 1993 г. на базе пенсионного фонда и фонда социального страхования. ФСЗН до 2004 г. был самостоятельной финансово-кредитной организацией при Министерстве труда и социальной защиты, а в 2004 г. в соответствии с Законом «О бюджете Республики Беларусь на 2004 г.» стал целевым бюджетным фондом.

Основными задачами Фонда являются реализация государственной политики по управлению средствами государственного социального страхования, разработка в пределах его компетенции предложений о совершенствовании законодательства о государственном социальном страховании, осуществление профессионального пенсионного страхования, международное сотрудничество в этих областях деятельности.

Средства Фонда образуются за счет:

- обязательных страховых взносов;
- взносов на профессиональное пенсионное страхование;
- ассигнований из республиканского бюджета;
- доходов от капитализации временно свободных средств государственного социального страхования;
- доходов от размещения взносов на профессиональное пенсионное страхование;
- поступлений по обратному требованию (регрессу) к юридическим и физическим лицам, являющимся причинителями вреда, или лицам, ответственным за причиненный вред согласно законодательству, в размере суммы пособий и пенсий, выплаченных в связи с увечьем или иным повреждением здоровья гражданина, а также по случаю потери кормильца вследствие указанных причин;
- сумм недоимок, пеней и административных штрафов;
- других поступлений.

Доходы Фонда в 2014 году структурно представлены на рисунке 1.

 Рис.1.- Структура доходов ФСЗН в 2014г. [5, 9].

Основная часть средств-95% приходится на взносы на государственное социальное страхование. Из них, почти 99% -это обязательные страховые взносы в государственный внебюджетный Фонд социальной защиты населения Республики Беларусь. Неналоговые доходы, представляющие прочие поступления от деятельности фонда занимают 1,9 % от всех полученных доходов и состоят в основном из доходов от размещения средств профессионального пенсионного страхования (38,6% от общей суммы полученных неналоговых доходов) и доходов от капитализации временно свободных средств государственного социального страхования (18,9 % от общей суммы полученных неналоговых доходов).

Средства Фонда имеют целевое назначение и направляются на:

- Выплату трудовых пенсий, пенсий государственным служащим, пенсий за особые заслуги перед республикой, пенсий военнослужащим срочной военной службы и членам их семей, социальных пенсий, отдельных видов доплат, а также оказание услуг по выплате пенсий и пособий- (76,5%).
- Выплату пособий по временной нетрудоспособности, материнству, семейных пособий, пособий по временной нетрудоспособности по уходу за ребенком, пособий по уходу за инвалидом I группы либо лицом, достигшим 80-летнего возраста, на погребение-(21,4%).
- Выплату пенсий и пособий лицам, выехавшим за границу, а также прибывшим в Республику Беларусь, в соответствии с законодательством и международными договорами Республики Беларусь-(0,6%).
- Выплату дополнительных профессиональных пенсий по достижении застрахованными лицами общеустановленного пенсионного возраста-(0,03%).
- Оказание материальной помощи нуждающимся пожилым и нетрудоспособным гражданам –(0,04%).
- Финансирование мероприятий по обеспечению занятости населения – (0,2%).
- Финансирование мероприятий по развитию учреждений социального обслуживания, осуществляющих стационарное социальное обслуживание, – (0,07%) [3, 4].

Все годы существования Фонда его бюджет исполнялся без дефицита (на 2014 год профицит составил -1,3% к доходам фонда). Данные средства являются республиканской собственностью, не подлежат изъятию, не облагаются налогами, используются на цели, предусмотренные законодательством о государственном социальном страховании, и зачисляются на единый казначейский счет Министерства финансов. Имущество Фонда является республиканской собственностью и закрепляется за ним на праве оперативного управления [5].

Плательщиками обязательных страховых взносов в Фонд социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь являются:

- работодатели – юридические лица (включая иностранные юридические лица, осуществляющие деятельность на территории Республики Беларусь), их представительства, филиалы, индивидуальные предприниматели и частные нотариусы, представляющие работу гражданам по трудовым и гражданско-правовым договорам; физические лица, предоставляющие работу гражданам по трудовым договорам, а также юридические лица, предоставляющие работу на основе членства (участия) в юридических лицах;
- работающие граждане – граждане Республики Беларусь, иностранные граждане и лица без гражданства, работающие по трудовым договорам и (или) гражданско-правовым договорам, а также на основе членства (участия) в юридических лицах;
- физические лица, самостоятельно уплачивающие обязательные страховые взносы.

Обязательные страховые взносы за граждан, работающих по трудовым и гражданско-правовым договорам, начисляют (удерживают из заработной платы этих граждан) и уплачивают их работодатели [3].

Размеры обязательных страховых взносов по страхованию на случай достижения пенсионного возраста, инвалидности и потери кормильца (пенсионное страхование) составляют:

▪ для работодателей – 28 процентов;

▪ для работодателей, занятых производством сельскохозяйственной продукции, объем которой составляет более 50 процентов общего объема произведенной продукции, – 24 процента;

▪ для потребительских кооперативов (кроме организаций потребительской кооперации (потребительских обществ, их союзов)); товариществ собственников; садоводческих товариществ; общественных объединений инвалидов (их законных представителей) и организаций, имущество которых находится в собственности этих общественных объединений; общественных объединений пенсионеров – 5 процентов;

▪ для физических лиц, самостоятельно уплачивающих обязательные страховые взносы, для Белгосстраха – 29 процентов;

▪ для работающих граждан – 1 процент.

Размер обязательных страховых взносов по страхованию на случай временной нетрудоспособности, беременности и родов, рождения ребенка, ухода за ребенком в возрасте до трех лет составляет 6 процентов [3].

Вторым крупнейшим источником финансирования является программа обязательного страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. Осуществление возложено на Белорусское республиканское унитарное страховое предприятие «Белгосстрах» [3].

Это страхование введено с 1 января 2004 г. Декретом Президента Республики Беларусь от 30 июля 2003 г. № 18 «Об обязательном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

 Программа является обязательной для страхователей, к которым относятся практически все организации (включая иностранные), а также физические лица, которые в соответствии с законодательством предоставляют работу наемным работником или обеспечивают их деятельность. Этот вид обязательного страхования предусматривает финансовую защиту имущественных интересов застрахованных, связанных с утратой ими здоровья, профессиональной трудоспособности либо их смертью вследствие несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Программа компенсирует существенные материальные потери граждан в случае причинения их жизни или здоровью вреда, связанного с исполнением ими своих трудовых обязанностей, вносит важный вклад в общую систему социальной защиты населения.

Страховые тарифы по обязательному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний установлены в следующих размерах: страхователей — бюджетных организаций в части выплат в пользу застрахованных, осуществляемых за счет средств республиканского и местных бюджетов, — 0,1 процента, а для иных страхователей — 0,6 процента [10;11].

Проблемы перестройки и администрирования инфраструктуры социальной защиты

Специфика сложившейся структуры системы социальной защиты, в которой основными участниками являются внебюджетный Фонд социальной защиты населения и унитарное предприятие «Белгосстрах» направлена в первую очередь на   обеспечение социальной поддержки населения.  Ее эволюция демонстрирует достаточно консервативный подход к организации сбора доходных источников, отстает от новаций налогового администрирования и функционирует достаточно автономно. Громоздкость изъятия и учета разноплановых социальных платежей вызывает справедливые нарекания со стороны бизнес-среды, тем более, что их доля в общей налоговом бремени на субъектов занимает почти 1/3 совокупной нагрузки (10-11% к ВВП).

На необходимость корректировки взимания социальных налогов обращают внимание и доклады Всемирного банка «Ведение бизнеса», где индикатор «Налогообложение» как один из показателей ведения бизнеса включает и социальные отчисления (налоги на зарплату).

           Таблица 1 — Основные показатели индикатора «Налогообложение» в докладах «Ведение бизнеса 2014-2015) [1, 2].

В группе налогов на заработную плату, которые составляют   75% от всего объема налоговой нагрузки, происходит менее всего позитивных изменений с точки зрения функционирования бизнеса.

Изменение временных затрат на исчисление и уплату анализируется по трем видам налоговых платежей: НДС, налог на прибыль и ФСЗН.  Их динамика за последние 5 лет характеризовалась следующими данными (рис.2).

Рис.2 — Изменение временных затрат на исчисление и уплату налоговых платежей по докладам «Ведение бизнеса» 2010-2014 гг. [1;2].

Что  касается взносов в ФСЗН, то следует обратить внимание, что темпы сокращения времени на уплату стабильные, но не такие существенные: за весь период наблюдения временные затраты уменьшились на 36,7% со 139 часов в 2010 до 88 часов в 2014 году. Переход на электронное декларирование, учтенное в докладе «Ведение бизнеса 2012», также не дал существенного сокращения временных затрат по ФСЗН: всего 12 часов, что по сравнению с предыдущим годом составило около 10%.

Таким образом, можно отметить, что основные резервы по всем показателям индикатора «Налогообложение»: количество платежей, налоговая нагрузка и временные затраты лежат, в первую очередь, в области оптимизации налогов на заработную плату.

Рассмотрим более подробно тенденции, обеспечивающие изменение основных доходов (налогов и выплат на заработную плату), и их влияние на общий индикатор «Налогообложение»: (см. табл. 2).

Таблица 2. Динамика изменений количества плательщиков, налогов и выплат на заработную плату в 2009-2013гг.[1]

Следует обратить внимание, что начиная с 2011 года, доля доходов в ФСЗН постоянно растет, что свидетельствует об увеличении влияния этого платежа на индикатор «Налогообложение». То есть, происходящие положительные изменения (сокращение времени на уплату за счет оптимизации обязательных  взносов в ФСЗН, снижение нагрузки и проч.) должны оказать более существенное воздействие на налогообложение в целом.

 Анализ изменений в структуре плательщиков различных видов платежей (налогов, обязательных взносов в ФСЗН, страховых взносов по обязательному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний) затруднен по объективной причине – каждая группа представленных платежей определяет «своего» плательщика и особенности в определении основных элементов налогообложения на основании различной законодательной базы  [3;4;10;11].

Также, анализируя особенности исчисления взносов с заработной платы, следует также отметить, что, несмотря на схожесть рассматриваемого показателя (облагаемой базы для начисления страховых взносов) с соответствующим показателем, используемым при начислении обязательных страховых взносов в Фонд социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь, они не являются идентичными. Между ними существуют три основных отличия:

1) в категориях застрахованных лиц;

2) в ограничении максимального размера выплат;

3) в начислении взносов на доходы инвалидов.

В тоже время можно наблюдать активный рост страхователей — плательщиков страховых взносов по обязательному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, что в свою  очередь должно обеспечиваться увеличением обслуживанием этой группы, как на стадии учета и регистрации, так и на стадии контроля (см Рис. 3).

Рис. 3. Изменение количества плательщиков по каждой группе платежей за 2009-2013г.г.

Такое разделение в формировании законодательной нормативной базы  в пределах  отчислений на заработную плату создает естественные трудности для плательщика. Субъекту требуется разобраться не только в особенностях терминологии, но и в различиях определения плательщика, установления и применения тарифов, отличающихся сроках уплаты, разных формах и порядке предоставления отчетности, процедурах уплаты и т.п.

Поэтому, на наш взгляд, унификация нормативных документов на первой стадии, а в перспективе и объединение в единый платеж, направленный на формирование доходов для социальных целей с общим финансовым центром по учету и контролю за налогами на заработную плату могли бы существенно оптимизировать как трудозатраты плательщика, так и государства.

Осуществление контрольных процедур в органах, взимающих социальные налоги выглядит следующим образом (см. табл.3)

Таблица 3 — Динамика контрольной деятельности в ФСЗН и Белгосстрах в 2009-2013гг.[2]

Анализ осуществления контрольных процедур за поступлением налогов с заработной платы выявил следующие тенденции:

1. Существенный рост проведенных контрольных мероприятий. В ФСЗН за 5 лет количество контрольных мероприятий выросло в 3 раза, а в Белгосстрахе -в 6 раз.  При этом, рост количества плательщиков характеризовался более умеренными цифрами: количество плательщиков ФСЗН за исследуемый период увеличилось всего на 15%, а количество страхователей, уплачивающих взносы в Белгосстрах – в 2,5 раза;
2. Доначисления по результатам проверок составляют незначительную величину: в ФСЗН в среднем-0,003% от общей суммы поступлений, в Белгосстрах в среднем-0,2% от общей суммы поступлений;
3. Количество лиц, осуществляющих контроль, уменьшилось за последний год.  На 1 контролера ФСЗН в среднем приходилось 536 плательщиков и 923 плательщиков на 1 контролера Белгосстраха;
4. Недоимка составляет в последние годы не более 0,5 % от общей суммы поступлений.

В целом можно сделать вывод, что результативность контрольной деятельности по налогам и выплатам на заработную плату не высокая, в тоже время увеличение контрольных мероприятий не способствует улучшению предпринимательского климата. Объединение контрольных функций в одном органе, позволило бы сократить затраты государства на их проведение  и обеспечить либерализацию ведения бизнеса.

Доступность и однозначность получаемой информации также является существенным для предпринимателя, в том числе и как косвенное условие формирования времени на обработку, заполнение налоговой отчетности и уплату налоговых платежей. Одна из проблем обеспечения этого фактора в Республике Беларусь, нам видится в наличии различных ведомств, отвечающих за поступление разных доходов (налоговые, таможенные органы, органы социальной защиты и страховые организации) по своему предоставляющими услуги налогоплательщику.  Проблемы доступности и однозначности получаемой информации вытекают из наличия разных органов контроля, имеющих ведомственный подход к контролю и учету, оптимизации налоговых платежей, которые за ними закреплены. Плательщику приходится пользоваться разными интерфейсами интернет-услуг, разными адресами платежей и платежных документов, разными формами отчетности.

  Основное  и существенное направление в сокращении временных затрат как для плательщика, так и для государства видится в создании единого органа, обеспечивающего формирование доходов бюджета. Для плательщика в идеале предлагается один личный кабинет, где он проводит все манипуляции с налоговыми и социальными платежами: платит, получает информацию, делает запросы и прочие процедуры. Для государства такой подход (сокращение и объединение различных органов как упрощение налогового администрирования) подразумевает:  сокращение расходов на содержание контрольных служб, единоначалие, уменьшение затрат на разнообразные интернет — порталы и их поддержку, получение общей аналитической информации по всем доходам  для оптимизации, гибкого управления ими, выработки единой стратегии государственных доходов.

 Список литературы

1. Doing Business 2014. Understanding Regulations for Small and Medium-Size Enterprises (англ.). Всемирный банк (29 October 2013). //– Режим доступа:http://russian.doingbusiness.org/reports/global-reports/doing-business-2014-Дата доступа: 02.04.2015
2. Doing Business 2015. Going Beyond Efficiency Всемирный банк (29 October 2014). //– Режим доступа: http://www.doingbusiness.org/reports/global-reports/doing-business-2015—Дата доступа: 02.04.2015
3. Закон Республики Беларусь 29 февраля 1996 г. N 138-XIII «Об обязательных страховых взносах в Фонд социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь (в ред. Законов Республики Беларусь от 28 июля 2003 г., № 232-З от 19 июля 2006 г. № 155-З, от 6 января 2009 г. № 6-З, от 14 июля 2014 г. № 186-З ) //Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь //[Электронный ресурс]. – Режим доступа:   www.ncpi.gov.by// Дата доступа: 18.04.2015
4. Закон Республики Беларусь 31 января 1995 г. N 3563-XII «Об основах государственного социального страхования» (в ред. Законов Республики Беларусь от 06.01.2000 N 355-З, от 12.11.2001 N 57-З, от 14.06.2003 N 203-З, от 05.07.2004 N 297-З, от 16.05.2006 N 110-З, от 19.07.2006 N 155-З, от 06.01.2009 N 6-З) //Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь //[Электронный ресурс]. – Режим доступа:   www.ncpi.gov.by// Дата доступа: 08.04.2015
5. Исполнение бюджета сектора государственного управления (республиканский бюджет, местные бюджеты и бюджет государственного внебюджетного фонда социальной защиты населения Республики Беларусь) за январь-декабрь 2014 года // Официальный сайт Министерства финансов Республики Беларусь. Электронный ресурс. Режим доступа: http://minfin.gov.by/ru/budget_execution/analytical_information/2014/ad7bcecd7130cd83.html Дата доступа: 25.04.2015.
6. Итоги работы Фонда социальной защиты населения за 2011 год // Официальный сайт Фонда социальной защиты населения Республики Беларусь. Электронный ресурс. Режим доступа: http://ssf.gov.by/priside/about/publications/~page__m17=1~news__m17=471. Дата доступа: 27.05.2014.
7. Итоги работы Фонда социальной защиты населения за 2012 год // Официальный сайт Фонда социальной защиты населения Республики Беларусь. Электронный ресурс. Режим доступа: http://ssf.gov.by/priside/about/publications/~page__m17=1~news__m17=573. Дата доступа: 25.04.2015.
8. Итоги работы Фонда социальной защиты населения за 2013 год // Официальный сайт Фонда социальной защиты населения Республики Беларусь. Электронный ресурс. Режим доступа: http://ssf.gov.by/priside/about/publications/~page__m17=1~news__m17=702. Дата доступа: 25.04.2015.
9. Официальный сайт Фонда социальной защиты населения Республики Беларусь. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.ssf.gov.by/priside/statesocialinsurance/audit/responsibility/. Дата доступа: 27.05.2014.
10. Положение о страховой деятельности в Республике Беларусь (в ред. Указа Президента Республики Беларусь от 14.04.2014 N 165) //Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь //[Электронный ресурс]. – Режим доступа:   www.ncpi.gov.by// Дата доступа: 08.10.2014;
11. Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 10.10.2003 N 1297 «Об утверждении Положения о порядке уплаты страховщику страховых взносов по обязательному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» //Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь //[Электронный ресурс]. – Режим доступа:   www.ncpi.gov.by// Дата доступа: 08.10.2014.
12.  Янчук, М.Е. Накопления на долгую жизнь / Янчук М. Е. Беларуская думка. — 2011. — №4. — с. 106-113.

Конференция ООН по торговле и развитию включает в туристскую индустрию совокупность производственных и непроизводственных видов деятельности, участвующих в создании товаров и услуг для путешественников [19].

В более широком аспекте туристская индустрия в современном понимании рассматривается как взаимоувязанная система хозяйствующих субъектов, предоставляющих туристам необходимые для потребления в процессе совершения тура (или туристической поездки) и достаточные для осуществления процесса тура туристические услуги, работы и товары [4].

Основными компонентами туристской индустрии являются организаторы туризма (туроператоры и турагентства), предприятия гостиничной индустрии, предприятия транспорта, система общественного питания в лице, предприятия аттракций и развлечений, производственные туристические предприятия, занимающиеся производством туристских сувениров и туристского снаряжения, банки и иные учреждения, оказывающие финансовые услуги, страховые организации, информационные центры, предприятия бытовых услуг, инфраструктура туризма в виде комплекса инженерно-технических сооружений и коммуникационных сетей, а также смежных индустрии туризма предприятий, обеспечивающих надлежащее использование туристских ресурсов в целях туризма и жизнедеятельность предприятий индустрии туризма [4].

С точки зрения организации туристской индустрии, в том числе на региональном уровне, теория и практика отечественных исследований в течение длительного периода базировались на рекреационно-географической модели [9], которая представляла туристскую деятельность на данной территории как сложную, управляемую, частично самоуправляемую социальную и демэкологическую [1] модель. Заметное место в теоретических исследованиях занимал социально-географический подход, который предусматривал не только наличие природно-ландшафтной среды отдыха, но учитывал и физиологически комфортные условия пребывания человека, привлекательность культурно-исторических и развлекательно-досуговых объектов [10].

Современные представления о туристской индустрии в условиях рыночной экономики признают ограниченность рекреационно-географического и социально-географического подходов к изучению экономического аспекта хозяйственного механизма функционирования туристической дестинации на региональном уровне [1; 17].

Туристская инфраструктура входит в состав детерминанты факторных условий конкурентного ромба М. Портера, то есть, согласно его теории конкурентных преимуществ, оказывает влияние на повышение уровня конкурентоспособности дестинации на туристическом рынке.

Основополагающий экономический принцип редкости и уникальности туристских ресурсов указывает на туристские ресурсы как на источник конкурентных преимуществ на туристическом рынке при условии их доступности и возможности их посещения путем получения услуг, оказываемых туристской индустрией. При этом, чем выше уровень развития туристской инфраструктуры дестинации, тем более весомым становится конкурентное преимущество в виде редкого или уникального туристского ресурса.

На рисунке 1 представлена схема формирования конкурентных преимуществ на базе компонентов туристской индустрии.

Рисунок 1 – Схема формирования конкурентных преимуществ на базе компонентов туристской индустрии

Количественный и качественный состав компонентов туристской индустрии существенным образом зависит от туристских ресурсов дестинации, от их специфики, рекреационной емкости и возможности рекреационной нагрузки [8]. Направления развития компонентов туристской индустрии, симбатность их развития или необходимость опережающего развития отдельных компонентов также определяются составом и спецификой туристских ресурсов дестинации [12].

Выявленные приоритетные виды туризма в дестинации определяют соответствующие им приоритеты в развитии туристской инфраструктуры. При этом следует принимать во внимание на тот факт, что расширение туристской инфраструктуры дестинации имеет пределы, определяемые возможностями рекреационной нагрузки на туристские ресурсы данной территории. Разнообразие компонентов туристской индустрии, уровень сложности туристской индустрии зависит от специфики дестинации. Например, если дестинация расположена на побережье, то, как правило, необходимым элементом инфраструктуры является причал и стоянка для яхт, в то время как дестинация, расположенная в горной местности, нуждается в канатной дороге. Вместе с тем, безусловно, обе указанные дестинации нуждаются в средствах размещения и предприятиях питания.

Компоненты туристской индустрии прямо или опосредованно оказывают влияние на туристические услуги, под которыми понимается целесообразная производственная деятельность, удовлетворяющая потребности туристов, и которые могут быть дифференцированы на две основные категории – типичные и нетипичные туристические услуги.

К категории типичных туристических услуг относятся следующие услуги:

-  посреднические и организационные услуги туроператоров и туристических агентств;

-  услуги перевозок всеми видами транспортных средств (в том числе как местные перевозки в виде обслуживания экскурсий или трансферов, так и дальнемагистральные перевозки);

-   услуги коллективных и индивидуальных средств размещения;

-   услуги питания;

-  услуги аттракций и развлечений (в том числе экскурсионные);

-  информационные услуги;

-   услуги по реализации туристских сувениров и туристского снаряжения;

-   специализированные услуги (спортивные, оздоровительные, медицинские, образовательные).

К категории нетипичных туристических услуг относят услуги и работы, необходимые человеку вне зависимости от его статуса туриста. К числу нетипичных туристических услуг относятся следующие услуги:

-  коммунальные услуги;

-  услуги коммуникации (телефон, телевидение, радио, интернет);

-  бытовые услуги (услуги парикмахерских, прачечных, химчисток, ремонт обуви);

-  банковские и иные финансовые услуги (обмен валюты, дорожных чеков);

-  услуги страхования;

-  охранные услуги;

-  торговые услуги;

-  прокат автомобилей; и др.

Наличие широкого перечня доступных нетипичных услуг прямо или опосредованно способствует повышению потребления типичных туристических услуг.

Факт признания наличия типичных и нетипичных услуг в функционировании туристской отрасли свидетельствует о существовании межотраслевых хозяйственных связей и взаимодействии туризма со смежными отраслями национальной экономики [9]. Анализ последовательности технологических операций в структуре рекреационного хозяйства дестинации дает основания выделять две основные группы хозяйственных связей [2; 16]:

- структурообразующие связи, отражающие виды деятельности, специализированные на оказании рекреационных услуг (организаторы туризма, средства размещения, предприятия питания);

- жизнеобеспечивающие связи, отражающие виды деятельности, профильные для отдельных отраслей хозяйствования (коммунальное хозяйство, бытовое обслуживание, транспорт, связь, торговля и др.).

Рассмотрение дестинации как принимающего субъекта [15] (в отличие от региона отправления туристов) показывает компоненты туристской индустрии дестинации как форму сбыта региональных товаров и услуг.

Туристская инфраструктура, выполняя по отношению к туристским ресурсам функции вспомогательной или обеспечивающей подсистемы, одновременно играет роль активатора туристской индустрии региона [3], поскольку становится базисом для формирования вариативного туристского продукта, сочетающего туристические и дополнительные услуги и имеющего определенную рыночную стоимость. Необходимо комплексное развитие туристской инфраструктуры, включающей в себя не только широкомасштабное строительство новых средств размещения, но и транспорта, предприятий питания, индустрии развлечений, объектов туристического показа. Размещение вновь возводимых туристических комплексов должно учитывать как параметры туристического спроса по видам туризма, так и характер туристического предложения – наличие туристских ресурсов, условий для кадрового обеспечения – в соответствии с экологическими требованиями и экономической целесообразностью [11].

Туристская инфраструктура, рассматриваемая как подсистема туристической дестинации [14], является базой для организованного туризма, то есть обеспечивает увеличение туристского потока дестинации за счет эффекта мультипликатора.

Развитие основных туристических услуг стимулирует развитие дополнительных услуг. Комплексность и взаимоувязанность услуг повышает качество отдыха туристов, уровень жизни местного населения, что свидетельствует о развитии дестинации в целом [13].

Компоненты туристской индустрии должны по своему количественному и качественному составу соответствовать потребностям дестинации в предоставлении необходимого ассортимента и объема основных и дополнительных услуг, то есть обеспечивать баланс основных и дополнительных услуг. В зависимости от того, насколько сбалансированы ассортимент и объем оказываемых основных и дополнительных услуг, дестинации подразделяют на три вида, различающиеся по уровню их развития: потенциальные, развивающиеся и сформировавшиеся. Дестинации, относящиеся к развивающимся, в свою очередь, подразделяются на развивающиеся сбалансированно и развивающиеся деформированно. Очевидно, что дестинации, отнесенные к виду развивающихся деформированно, характеризуются низким уровнем конкурентоспособности.

Качество туристических услуг включает в себя три составляющие:

-  материальную;

-  функциональную сервисную;

-  нравственно-этическую [6].

Предоставление услуг высокого качества предусматривает высокий, конкурентоспособный уровень всех трех составляющих.

Исследованиями выявлены эффекты, являющиеся следствием изменения качества туристических услуг дестинации, и определено их влияние на экономику дестинации [7]. В зависимости от того, повышается, понижается или остается на прежнем уровне качество услуг, предоставляемое предприятиями туристской инфраструктуры, наблюдаются различные последствия с точки зрения экономики и формирования факторов конкурентоспособности дестинации. Поддержание определенного ожидаемого уровня качества услуг ведет к формированию сегмента лояльных потребителей, то есть тех, для кого данный уровень качества туристических услуг представляется ожидаемым, приемлемым и удовлетворяющим их притязания в вопросе качества. Отсутствие резких флуктуаций качества услуг как в лучшую, так и в худшую сторону исключает формирование как заниженных, так и завышенных оценок услуг со стороны туристов. Это позволяет планировать деятельность предприятий туристической дестинации, ориентируясь на сохранение достигнутого объема туристского потока. Снижение качества услуг на территории дестинации ведет к потере отдельных или всех сегментов потребителей, так как потребитель, привыкший получать в данной дестинации определенный уровень услуг, заметит снижение их качества, и, следовательно, оценит отрицательно. Снижение качества услуг приведет либо к отказу от посещения дестинации в дальнейшем, либо к формированию мнения о дестинации как о предоставляющей услуги более низкого и снижающегося качества. В этом случае дестинация утрачивает конкурентные преимущества вследствие ненадлежащего уровня функционирования компонентов туристской инфраструктуры. Повышение качества услуг, предоставляемых инфраструктурой дестинации, выступает в качестве дополнительного ресурса для развития отдельных видов туризма, например делового или VIP-туризма.

Развитие туристской индустрии дестинации до уровня предельной загрузки туристической и общей инфраструктуры, приводит к дополнительному освоению ресурсов объекта, территориальному расширению инфраструктуры, создавая новые маршруты, вторичные и первичные дестинации, позволяет получать прибыль и мультипликативный эффект [5].

Системообразующим фактором дестинации является оказание туристической услуги. Как было показано выше, дестинация располагает ассортиментом услуг, которые предоставляются последовательно в ходе единого процесса обслуживания туриста, то есть в рамках единой технологии обслуживания. Таким образом, посредством самого процесса оказания услуги в рамках единой технологии обслуживания компоненты туристской индустрии встраиваются в единый процесс обслуживания туриста, что означает, что они становятся основным фактором обеспечения конкурентоспособности дестинации при условии предоставления туристических услуг высокого качества. Высокое качество услуг, предоставляемых туристской индустрией дестинации, является основным конкурентным преимуществом дестинации, а повышение качества предоставляемых туристических услуг является основным путем повышения конкурентоспособности дестинации.

Список литературы

1. Абдурахманов, Ш. М. Организационно-экономические основы развития туризма в регионе : автореф. дис. … канд. экон. наук / Ш. М. Абдурахманов. – М. : Изд-во Моск. ун-та, 2002. – 23 с.
2. Азар, В. И. Экономика и организация туризма : Методологические вопросы / В. И. Азар. – М. : Экономика, 1972. – 182 с.
3. Аристова, О. В. Стратегия управления организациями индустрии туризма в условиях нестабильности среды : дис. … канд. экон. наук / О. В. Аристова. – М. : [Б. и.], 2001. – 167 с.
4. Биржаков, М. Б. Введение в туризм / М. Б. Биржаков. – Изд. 9-е, перераб. и доп. – СПб. : «Издательский дом Герда», 2008. – 576 с.
5. Львова, Т. В. Влияние качества туристских услуг на экономику дестинации (на примере города-курорта Сочи) : дис. … канд. экон. наук / Т. В. Львова. – Сочи : [Б. и.], 2011. – 261 с.
6. Львова, Т. В. Влияние качества туристских услуг, предоставляемых на территории дестинации, на экономику региона / Т. В. Львова // Туризм и рекреация: фундаментальные и прикладные исследования : тр. II Междунар. науч.-практ. конф. МГУ им. М. В. Ломоносова, Геогр. фак., Москва, 20 апр. 2007 г. – М. : РИБ «Туризм», 2007. – 336 с. – С. 321– 323.
7. Львова, Т. В. Оценка качества и конкурентоспособности услуг санаториев Сочинского региона как вида туризма / Т. В. Львова // Туризм и рекреация: фундаментальные и прикладные исследования : тр. Междунар. науч.-практ. конф. МГУ им. М. В. Ломоносова, Геогр. фак., Москва, 2010 г. – СПб. : Д. А. Р. К., 2010. –
8. Мироненко, Н. С. Рекреационная география / Н. С. Мироненко, И. Т. Твердохлебов. – М. : МГУ, 1981. – 340 с.
9. Морозов, В. А. Взаимодействие туризма со смежными отраслями национальной экономики / В. А. Морозов. – М. : Теис, 2004. – 192 с.
10. Мухина, Л. И. Принципы и методы технологической оценки природных комплексов / Л. И. Мухина. – М. : , 1973. –
11. Об утверждении Стратегии развития туризма в Российской Федерации на период до 2015 г. : приказ Ростуризма от 6 мая 2008 № 51. – Электрон. текстовые дан. – Режим доступа: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=EXP; n=330989. – Загл. с экрана.
12. Основы стратегического планирования развития инфраструктуры регионального туристского комплекса / М. В. Виноградова, Н. П. Мазаева, В. В. Дрозд [и др.]. – М. : Инф.-внедр. Центр «Маркетинг», 2006. – 98 с.
13. Рябцов, А. А. Некоторые подходы к определению системообразующих факторов развития дестинации / А. А. Рябцов // Вестник СГУДиКД. – 2011. – № 4 (18). – С. 319–321.
14. Саранча, М. А. Территориальная туристско-рекреационная система как комплексное общественно-природное образование / М. А. Саранча // Вестник Удмуртского университета. – 2010. – Вып. 3. – С. 58–67.
15. Тарасенок, А. И. Туристская дестинация как объект исследований геоэкономики туризма / А. И. Тарасенок // Экономическое образование и современные педагогические технологии. Экономика и предпринимательство : сб. науч. работ. – Вып. 2 / под общ. ред. В. В. Шевердова, Л. М. Специан. – Минск : БГПУ, 2008. – С. 160–167.
16. Твердохлебов, И. Т. Рекреационная география / И. Т. Твердохлебов. – М. : МГУ, 1981. – 208 с.
17. Ушаков, Д. С. Экономика туристской отрасли : учеб. пособие / Д. С. Ушаков. – Ростов н/Д : Изд. центр «МарТ» : Феникс, 2010. – 446 с.
18. Федеральный закон «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации» № 132-ФЗ от 24 ноября 1996 г. (в ред. от 03.05.2012 № 47-ФЗ).
19. Smith, S. L. Tourism analysis / S. L. Smith. – 1989.

The current economic potential of enterprises is determined by the level of their information structure development. The potential vulnerability of these enterprises from the negative impacts of information increases significantly. The progressive development of the machine-building enterprises is hard to imagine without effective production management systems which provide not only comprehensive automation of the information collection, transmission and storage, but also evidence-based decision-making. In this regard, the problem of information security in the context of crisis management of the machine-building enterprises has become an important area of investigation.

The information security issues, facing most enterprises nowadays, have received considerable attention in the economics literature Berezyuk [2], Kamyshev [6], Kovalenko [5], Selyuchenko [8], Tkachenko [9], Yasenev [10]. The analysis of the published works, devoted to the study of this significant problem, showed that there is no methodological framework, necessary for the formation of a holistic view of information security in the context of crisis management of the machine-building enterprises. That is why all of these issues require further study and extension of this scope.

The overall purpose of this paper is to study the theoretical foundations and practical problems of information security in the context of crisis management of the existing machine-building enterprises.

It is envisaged that the emergence of information risk is determined by supply of incomplete information about the financial status and the internal business processes, as well as the lack of information about today’s business environment, information asymmetry, unpredictable changes in legislation and so on. As a result, businesses can make mistakes in the choice of anti-crisis strategy and in the financial resources which can support the economic recovery and enterprise growth. On the basis of theoretical statements of Ukrainian writers [4, 8] we have identified that these mistakes can be also related to the process of the development of technical, organizational, legal and social measures that will make it virtually impossible for removing negative impacts of the crisis on the enterprise.

It seems important to pay attention to the fact that the development of an information security management system should focus on the current concept of management, which requires a combination of process, system and situational or contingency approaches. Process approach is related to the information provision as a series of sequential, continuous, interconnected actions aimed at achieving this goal. Another approach to management, known as the system approach, implies that each enterprise is seen as a complete entity. This entity is made of different subsystems, which are interconnected and influence each other and the entity as a whole. Situation approach indicates that the development of information security management system should provide opportunities for preventive action on the different situations occurring outside and inside the enterprise [9].

The system of crisis management of the machine-building enterprises should provide an effective solution to the following problems: early diagnosis to forestall crisis and its impact on the activities of enterprises, immediate responses to the degree of a real threat to the financial equilibrium of the enterprise, as well as searching for opportunity out of the crisis. The solution of these issues is becoming a prerequisite for successful development of the enterprises. To overcome these challenges, enterprises can adopt the advanced information systems, like financial management and accounting information systems, marketing information systems, personnel information systems and so on. These ones are those that provide the automation of various tasks, which are as follows: the finished goods accounting, common accounting for wage costs and deductions, accounting for property, plant and equipment, accounting for goodwill and intangible assets, as well as production management, inventory management, portfolio management. Despite the fact that the information systems listed above are widely used in crisis management and help to prevent the risk of any enterprise, they often serve as a source of risk. Business processes, because of their heavy reliance on computer technology, can be quite vulnerable. In this regard, there is a need to ensure information security in the context of crisis management of the machine-building enterprises.

Information security is a concept that still lacks of unambiguous definitions. We identified that in recent years a debate has been taking place questioning whether the term “information security” is something new or just a new word for a phenomenon that basically always has existed. In fact, neither a widely accepted information security definition nor standardized critical success factors taxonomy exists. Generally, information security is the protection of information and systems from unauthorized access, disclosure, modification, destruction and disruption.

According to the International Standards Organization (ISO), information security is the protection of information from a wide range of threats in order to ensure business continuity, minimize business risk, and maximize return on investments and business opportunities [4]. In the most general terms, the information security is defined as the inability to harm the security properties of a certain object. This kind of security greatly depends on the information itself, and on the enterprise information infrastructure [10].

It is obvious that information security consists of: the current state of protection of information space, which ensures its formation and development in the interest of citizens, organizations and the country as a whole; the quality of the infrastructure, which guarantees the use of the information exactly as prescribed to maintain success has no negative impact on the system during its practical use; the current state of information, which allows to prevent violations of its properties such as confidentiality, integrity and availability; economic component (the management structure in the economic sphere, including the system of collection, storage and processing of information for production management, the systems of general economic analysis and forecasting of economic development, the management and coordination in the industrial and transportation systems, energy systems management, centralized supply system of decision-making and coordination in emergency situations, information and telecommunication systems and so on); financial component, based on information networks and databases of banks and banking associations, financial exchange system and financial calculations (See Figure 1).

Specifically, using the framework of another author [6], who outlined multiple ways of analyzing information security concept, we identified that the essence of this term is indicated through a set of specific actions necessary to determine elimination and neutralization of negative sources, conditions and causes effects on the information.

Fig.1 – The structure of the term “information security”
(Source: according [10])

First of all, it is a condition of security information environment that provides its formation, practical use and development in the interest of citizens, organizations and the state. Secondly, it is a condition of security information needs of a person, society and the state, which will ensure their existence and progressive development regardless of the presence of internal and external IT threats. The current state of access to the important information determines the adequacy of the subject’s perception of reality and, as a consequence, the validity of future decisions and actions.

In a very general sense, information security can be defined as the process of ensuring information confidentiality, integrity and availability [3]. However, it should be mentioned that confidentiality is the term used to prevent the disclosure of information to unauthorized individuals or systems [7]. In addition, integrity refers to the protection of information from unauthorized modification or destruction [1]. To crown it all, availabilty refers to the protection of information systems from unauthorized disruption [3]. This traditional way to understand information security helps us to handle this complex and dynamic phenomenon in a concrete way.

Synthesis of the various approaches to the organizational information security management has allowed us to develop a strategy for information security in the context of crisis management of machine-building enterprises (see Figure 2).

Fig. 2 – The content of the information security strategy in the context of crisis management of machine-building enterprises (Source: according to authors’ compilation)

The findings from the Figure 2 can be summarized as follows. Information is a strategic asset that is significant to the modern enterprises, especially those which operate in the machine-building industry. Consequently, information needs to be not only protected, but also collected, maintained and disseminated appropriate and in accordance with enterprise internal rules and procedures. This is especially important in the dynamic business environment. Therefore, information is exposed to an increasing number and a wider variety of threats.

Among the reasons for the development of the proposed information security strategy there are some information security threats which can be random in nature, and other threats, which originate in willful human actions. We have identified that the potential threats, concerned with information security of an enterprise may include not only official documentation containing false information, but also untimely or inaccurate information. It is self-evident that threats with a random nature are concerned with a wide range of errors that occur as a result of operation of the available equipment or due to the lack of staff. Unlike them, threats of the intentional actions of people include, above all, theft, disclosure, information leakage, unauthorized access of people to information resources, disabling technical support, and, finally, a computer virus distribution.

The main goal of the proposed strategy is to maintain the confidentiality, integrity and availability of information for effective crisis management of machine-building enterprises. Moreover, the information should be protected from illegal modifications, and always be ready for practical use.  The access to it should be granted to the authorized personnel only.

Among the factors affecting the implementation of the strategy, we distinguished the external and the internal ones. It is clear that, the first group is concerned with human resources (staff and the special structural units, which are responsible for the protection of information security of an enterprise), hardware and software, the financial resources of an enterprise and so on. In turn, the so-called external factors include the competitors and consumers.

In the context of our study we identified the core principles of the information security strategy, which are based on legality, risk minimization, responsibility, cooperation and collaboration, complexity and individuality. The development of an information security strategy, above all, should be guided by the principle of the current legislation, as well as the determination of the specific business conditions at any time, the definition of the responsibility of each employee of the enterprise for adherence to privacy and security of information, and, finally, the promotion of trusting relationships in a work environment between employees who are directly responsible for information security.

One should, however, not forget that all measures necessary to ensure enterprise information security, depending on the method of their implementation, can be divided into the following broad groups: legal, ethical, administrative, physical and technical [10]. A detailed analysis of the scientific literature [2, 5, 10] has allowed us to identify the following methods of enterprise information security: barrier, access control, masking, regulation, motivation, and compulsion. Facilitating access to information provides for the regulation of an enterprise information system through the use of the identification, authentication, authorization check, and feedback. Coercion is a method of information protection, in which users and staff should follow the rules of use of this information under the threat of physical and administrative responsibility.

The above mentioned methods of enterprise information security are implemented by using a certain type of measures: physical, hardware, software, encryption, organizational, legal or ethical. Physical information protection measures are designed to prevent access of potential offenders the places where important information is found. Hardware protection is based on the electronic, electro-mechanical and electro-optical devices, able to protect the structural elements of an internal computer systems of machine-building enterprises. Regarding to software measures of information protection, it should be mentioned that they are used to perform a strictly logical and intelligent protection functions. All in all, cryptographic measures allow converting information into an unreadable form by using an encryption algorithm combined with an encryption key.

Among the strategic directions of information security in the context of crisis management of the machine-building enterprises we have identified the following directions. Organizational information security direction includes an analysis of external and internal threats, the main features of the organization of personnel management, as well as organization of the corporate documents, organization and protection regime and, of course, systematic monitoring of these processes. Another strategic direction of ensuring enterprise information security, which is called as engineering and technical support, provides the use of technical means for collecting, processing and storage of confidential information, information protection and systematic monitoring.

A challenge in the evaluation of the effectiveness of any information security strategy in the context of crisis management engineering enterprises is dealing with the identification of the potential sources of cost-effective opportunities for reducing the property damage from the negative impacts of potential threats to information security. Unfortunately, experience indicates that not all of the damages caused by the implementation of information security threats can be uniquely expressed in monetary terms. For example, harming the intellectual property of the enterprise can lead to such consequences as loss of market position, permanent and temporary loss of competitive advantage or even reducing the cost of the brand. That is why making a right decision should be based on a qualitative assessment of all possible effects.

Through this research we have come to certain conclusions.  Nowadays innovative machine-building enterprises are increasingly aware of the role that information and its related technologies play in the most organizational functions, especially in obtaining the sustainable competitive advantage. In the light of profound and accelerating impact of globalization, confidential information is exposed to a wide range of security risks, which are as follows: leakage of information and prolonged service outages or e-mail disruptions, internet access, which may have a significant impact upon enterprise level performance. To ensure information security in the context of crisis management, the machine-building enterprises must implement an information security strategy through the establishment of an exhaustive framework to enable the development, institutionalization, evaluation, and continuous improvement of the selected information security directions. Furthermore, the information security strategy of any machine-building enterprise must support the approved strategic plan with its content, associated with the higher-level sources.

We must admit that information security supports the enterprise in achieving its overall objectives. To begin the development of a strategic plan for security it is essential to understand the business objectives and the key elements of the information security function. In recognition of the increasing need to protect the critical business, intellectual and computing resources, the necessity of an effective use of information technology in the process of crisis management is proved in the paper.

Finally, it should be mentioned that due to the fact that information technologies themselves are a source of risk, we came to the conclusion that the issue of information security is relevant and appropriate in the context of crisis management of machine-building enterprises. To maintain confidentiality, integrity and availability of information in the implementation of an effective crisis management, the information security strategy of these innovative enterprises was developed by authors. Undoubtedly, the implementation of the strategic directions will enable enterprises to reduce both the potential financial losses and maintain a competitive advantage and market position.

References

1. Alankirta Ladage, T.H. Gurav (2014), A Survey on Integrity Protection Mechanisms for Open Mobile Platform, in: International Journal of Science and Research, Vol. 3, Issue 12, pp. 1391-1393.
2. Berezyuk, L.P. (2008), Ensuring organizational information security, Publishung House of the Far Eastern State University of Railway Transport, Russian Federation, 188 p.
3. Hamid, Nemati (2008), Introductory Chapter, Information Security and Ethics: Concepts, Methodologies, Tools, and applications, Idea Group Reference, 4037 p
4. Kairab, Sudhansu (2005), A practical guide to security assessments, Library of Congress Cataloging-on-Publication Data. 499 p.
5. Kamyshev, E.N. (2009), Information Security and Data Protection, Publishing House of Tomsk Polytechnic University, Russian Federation, 96 p.
6. Kovalenko, U.O. (2010), Ensuring information security of an enterprise, in: Industrial Economics, Ukraine, Vol. 3, pp. 123-129.
7. Sattarova, Feruza Y., Tao-hoon Kim (2007), IT Security Review: Privacy, Protection, Access Control, Assurance and System Security, in: International Journal of Multimedia and Ubiquitous Engineering, Vol. 2, No. 2, pp. 17-31.
8. Selyuchenko, N.Y., Kichor V.P. (2008), Information risk in crisis management, in Visnyk of Lviv Polytechnic National University, Ukraine, Vol. 611, pp. 197-202.
9. Tkachenko, A.M., Livoshko T.V., et al (2009) Economic information as a key element of information security management and business planning industry, Publishing House of Zaporozhye State Engineering Academy, Ukraine, 362 p.
10. Yasenev V.N., (2006), Information Security in economic systems: a tutorial, Publishing House of the Nizhny Novgorod State University, named after N.I. Lobachevsky, Russian Federation, 253 p.

Множественные реорганизации структуры органов исполнительной власти оказывали дезорганизационное воздействие на их деятельность, приводили к оттоку квалифицированных кадров. Следует отметить, что проведение реорганизации структуры органов власти в соответствии с изменениями социально-экономической или общественно-политической ситуации необходимы, но частое проведение реорганизаций говорит о поспешности и несистемности принимаемых решений.

Недостаточная системность существующей структуры органов исполнительной власти на федеральном уровне выражается в следующем:

1) службы как надзорные органы входят в структуру поднадзорных министерств, что противоречит требованиям эффективного управления и контроля;

2) отдельные функции системы (иерархии) функций государственного управления обеспечены полномочиями структуры органов управления;

3) нелогичное включение отдельных органов управления в структуру некоторых министерств (в частности, вхождение в структуру Министерства промышленности и торговли РФ Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии, однако техническое регулирование и стандартизация должны охватывать, помимо промышленности и торговли, и другие сферы и отрасли экономики);

4) чрезмерное количество контролирующих органов, что порождает определенный дисбаланс между стратегическим целеполаганием и контрольно-надзорной деятельностью;

5) создание отдельных министерств по развитию Дальнего Востока, по делам Северного Кавказа, по делам Крыма вместо логичного включения соответствующих агентств в структуру Министерства экономического развития РФ (или — ранее, до упразднения, — в структуру Министерства регионального развития);

6) нелогичность наименований отдельных органов управления второго уровня (представляется, что такие федеральные службы как Росреестр, Роспатент, Роструд, Росстат исходя из выполняемых данными органами функций должны быть агентствами).

Можно выявить и иные нелогичности, что требует определенных преобразований в рассматриваемой сфере.

Основу формирования эффективных организационных структур, в том числе структуры органов государственного управления, обеспечивающей инновационное развитие государства, должны составлять принципы:

1. системный характер и полнота спектра функций органов государственного управления;
2. целевая ориентация на конечные результаты всех функций и задач системы управления;
3. сочетание функционального, линейного и программно-целевого подходов к построению структуры органов государственного управления;
4. соответствие функций, полномочий и ресурсов органов государственного управления;
5. оптимальное сочетание централизации функций, полномочий и ресурсов на общегосударственном уровне с необходимой и достаточной самостоятельностью органов управления всех уровней;
6. максимальный охват управленческих функций деятельностью системы органов государственного управления с отсутствием дублирования функций и задач этих органов;
7. вменение необходимого и достаточного объема полномочий органов государственного управления в целях наделения их возможности самостоятельного принятия управленческих решений в части закрепленных за ними функций;
8. межотраслевая координация управления комплексами взаимосвязанных отраслей;
9. наличие горизонтальных связей между органами государственного управления и минимизация вынесения вопросов на более высокий уровень;
10. ответственность самих органов управления, входящих в их состав подразделений и их руководителей за конечные результаты деятельности и обеспечение конечно-результатной мотивации кадрового состава.

С учетом обозначенных принципов предлагается вместо действующих на высшем уровне государственного управления разнородных структур (министерств, агентств, служб и др.) сформировать структуру органов государственного управления, учитывающую специфику объектов управления и выполняемых ими функций, включающую следующие элементы: Правительство, федеральные министерства, государственные комитеты и надзоры. Кроме того, в составе этих структур могут быть выделены федеральные службы, агентства и комиссии.

При определении формата органа следует учитывать, что министерства обладают сетью координируемых или подведомственных организаций, которые осуществляют производство продукции или оказание услуг, в то время как государственным комитетам подведомственны соответствующие координационные и управленческие органы. Министерства, государственные комитеты и надзоры обладают равным статусом, а руководитель государственного комитета и государственного надзора находится в ранге министра.

Основными критериями разграничения в целях отнесения структуры к федеральным службам, федеральным агентствам и федеральным комиссиям являются следующие:

- федеральные службы — они напрямую осуществляют управление соответствующей сферой, обладают разветвленной региональной сетью подведомственных структур и значимой численностью персонала;

- федеральные агентства — осуществляют управление и софт-регулирование деятельности объектов соответствующей сферы, включают подведомственные управленческие структуры;

- федеральные комиссии — по роду деятельности не относятся к числу органов текущего управления, осуществляют деятельность периодически.

В таблице 1 представлен проект структуры федеральных органов исполнительной власти государства, разработанный на основе сформулированных базовых принципов формирования эффективных управленческих структур.

Таблица 1 — Проектирование структуры федеральных органов исполнительной власти государства [3]

Рассматривая вопрос формирования системы оценки качества и эффективности государственного управления, мотивации деятельности на конечные результаты соответствующих органов, их структурных подразделений и управленческого персонала, можно отметить, что эта система должна базироваться на ряде концептуальных положений:

- «качество», характеризуемое как уровень исполнения органами государственного управления функций государства по отношению к обществу в целом и гражданину;

- «эффективность» как уровень исполнения органами государственного управления функций государства по отношению к обществу в целом и гражданину, сопоставимая с объемом затраченных ресурсов (финансовых, природных, трудовых и материальных).

Эти понятия взаимосвязаны, и представляется целесообразным в общем случае использовать единое определение «качество и эффективность» государственного управления. Этот двуединый параметр определяется такими аспектами как:

1)  системность построения функций и структур органов государственного управления;

2)  достаточный уровень квалификации и компетентности управленческого состава этих органов;

3)  адекватность полномочий и ресурсной базы подразделений и оптимальное их распределение по уровням системы органов управления;

4)  наличие системы показателей, обеспечивающих справедливую оценку и мотивацию на конечные результаты структурных подразделений и персонала.

Логическая схема организации и проведения оценки качества и эффективности государственного управления представлена на рисунке 1.

Рис. 1. Логическая схема оценки качества и эффективности государственного управления

Система критериев оценки результатов и эффективности общества и государства приведена на рисунке 2.

Первый уровень представлен интегральным показателем гармоничного развития (ИГР). Второй уровень — субинтегральные показатели: качества жизни (ИКЖ), качества экологической среды (ИКЭ), качества и результатов экономического развития (ИКЭР).

Введение параметра эффективности несколько видоизменяет систему показателей оценки первого и второго уровня:

- первый уровень — интегральный показатель эффективности гармоничного развития (ИЭГР).

- субинтегральные показатели второго уровня представлены показателями эффективности обеспечения качества жизни (ИЭКЖ); эффективности обеспечения качества экологического развития (ИЭЭР); эффективности (интенсификации, инновационности) экономики (ИЭЭ).

Третий уровень включают подсистемы локальных критериев: качества жизни, качества экологической среды и эффективности развития экономики (выражающейся в ее интенсификации и инновационности).

Рис. 2. Система критериев оценки результатов и эффективности общества и государства

В проектировании эффективных систем управления важно обеспечить справедливую оценку деятельности органов государственного управления, их подразделений и персонала в соответствии с критериями, ориентирующими их работу на конечные результаты. Такой подход может быть определен как «программирование и бюджетирование, ориентированное на результат и эффективность» (ПБОРЭ) как более полное определение похода «БОР». Результаты данной оценки должны лечь в основу системы мотивации.

Оценка деятельности структур государственного управления и деятельности каждого конкретного сотрудника часто производится с учетом уровня исполнительской дисциплины. Однако более важными показателями оценки деятельности управленческих структур и персонала являются конечные результаты на основе ключевых показателей качества и эффективности (КПКЭ). Чтобы учесть данные приоритеты, предлагается формирование интегрального критерия оценки деятельности структуры государственного управления, который формируется из двух блоков:

1)   блок оценки результатов и эффективности (∑V1_i), вес которого составляет 0,65 (К1 (i) = 0,65);

2)   блок оценки уровня исполнительской дисциплины (∑V2_i) с общим весом 0,35 (К2 (i) = 0,35).

Т.е. в структуре интегрального критерия качества и эффективности деятельности управленческих структур и персонала (IKKЭ) 2/3 по значимости (в соответствии с их функциями и полномочиями) должно приходиться на оценку и мотивацию по конечным результатам на основе ключевых показателей качества и эффективности (КПКЭ). IKKЭ рассчитывается по формуле:

При этом, чтобы не затруднять проведение оценки, число показателей целесообразно ограничить 10 — 20 критериями.

С учетом представленной системы показателей оценки деятельности органов государственного управления, их структурных подразделений и персонала, представляется целесообразным следующий подход к организации оплаты труда кадрового состава органов государственного управления и мотивации труда, предполагающий наличие двух элементов в структуре заработной платы:

- базовая часть оплаты труда — формируется в соответствии с законодательством о государственной службе и может составлять до 50% от общего максимально возможного размера оплаты труда;

- стимулирующая часть — устанавливается согласно предлагаемой системе оценочных и стимулирующих показателей, позволяя увеличивать базовую часть до 100% от ее величины при наличии максимальных положительных оценок.

Фонд заработной платы рассчитывается по формуле:

ФОТ = БЧ + СЧ;    СЧ = IKKЭ * max СЧ.

где ФОТ – фонд оплаты труда;

БЧ – базовая часть оплаты труда;

СЧ – стимулирующая часть оплаты труда, max СЧ≥БЧ.

IKKЭ — интегральный критерий качества и эффективности деятельности управленческих структур и персонала.

Для проведения оценки результативности и эффективности деятельности органов государственного управления требуется соответствующая информационно-статистическая база, чтобы статистические данные по всем сферам деятельности, включая образование, науку и инновации, могли быть использованы для проведения оценки конечных результатов и эффективности этой деятельности.

В этой связи данная модель оценки работы органов государственного управления и мотивации их кадрового состава направлена на обеспечение целевой ориентации деятельности данных органов на конечные результаты, что предполагает реализацию концепции «ПБОРЭ».

Предлагаемая система критериев оценки результатов деятельности на примере Государственного комитета стратегического программирования общественного развития и экономики представлена в таблице 2.

Таблица 2 – Система критериев оценки результатов деятельности Государственного комитета стратегического программирования общественного развития и экономики

Система критериев оценки результатов деятельности Государственного комитета социального развития и трудовых отношений РФ приведена в таблице 3.

Таблица 3 – Примерная система критериев оценки результатов деятельности Государственного комитета социального развития и трудовых отношений РФ за период

Предлагаемая примерная система критериев оценки результатов деятельности на примере Министерства образования, науки и инноваций представлена в таблице 4.

Таблица 4 – Примерная система критериев оценки конечных результатов деятельности Министерства образования, науки и инноваций РФ за период

Следует также отметить, что условиями обеспечения целенаправленного, эффективного и стабильного развития государства являются: наличие концептуальной модели развития общества, рассмотренная в работе [2] которая пока не сформирована, целостная система основополагающих законодательных актов, наличие эффективной структуры органов государственной власти, а также эффективность их кадрового состава.

Список литературы:

1. Власенкова Е.А. К вопросу о формировании систем целевых показателей и индикаторов оценки качества и эффективности деятельности органов власти в регионе / Е.А. Власенкова // Региональная экономика: теория и практика. – 2014. – 43 (370) – С. 34-44.
2. Садков В.Г. Системные основы формирования общества XXI века и модель основного закона России / В.Г. Садков. — М.: Прогресс, 2008. — 168 с.
3. Садков В.Г. Концептуальные основы создания модели эффективной налоговой системы / В.Г. Садков, Л.С.
4. Гринкевич, В.А. Кононов // Россия на рубеже веков. М.: Прогресс, 2000.

Развитие теории и методологии менеджмента сопровождается рядом характерных тенденций, к числу которых относятся:

- усложнение его объекта: вместо локально обособленного предприятия объектом исследования и последующей оптимизации выступает совокупность предприятий, линейно упорядоченных по направлению движения потока ресурсов, или цепь как вид системы поставок ресурсов;

- всё большая ориентация систем поставок ресурсов на проектирование, создание, информирование и доставку ценности конечным потребителям продукции и услуг;

- более широкое использование аутсорсинга в системах поставок ресурсов с целью повышения качества продукции и услуг и сокращения цикла выполнения заказов их потребителей;

- развитие отношений в системах поставок ресурсов, ориентированных на долгосрочное сотрудничество предприятий на высоко конкурентных рынках.

Появление последней тенденции обусловлена следующими причинами:

1) при отношениях с потребителями:

  — затраты на привлечение нового потребителя в зависимости от типа рынка обходятся от 5 до 10 раз дороже, чем на удержание уже существующего потребителя;

- сокращение оттока потребителей на 5-10% может принести предприятию до 75% дополнительной прибыли;

- по мере насыщения рынка затраты на привлечение каждого нового потребителя возрастают, а затраты на его удержание сохраняются на стабильно невысоком уровне;

- большой процент постоянных клиентов обеспечивают высокую стабильность бизнеса и его привлекательность для внешних инвестиций [1];

2) при отношениях с поставщиками:

- на начальном этапе проектирования новой продукции и услуг можно сократить затраты до 18%;

 - интеграция процессов разработки новых изделий и привлечения ресурсов извне приводит к сокращению складских расходов более чем на 30%, а своевременность поставок увеличивается до 73% [2].

Изложенные выше тенденции развития теории и методологии менеджмента и причины, их обуславливающие, предопределяют необходимость совершенствования теории и методологии управления отношениями в системах поставок ресурсов, что создает необходимые предпосылки для повышения конкурентоспособности российских предприятий на международном рынке. Основу решения указанной выше проблемы составляют вопросы формирования и идентификации отношений в системах поставок ресурсов, позволяющих выбрать и использовать адекватные конкретной управленческой ситуации принципы, методы и функции, в максимальной степени способствующие достижению синергетического эффекта при проектировании, создании, информировании и доставке ценностей конечным потребителям продукции и услуг.

Обзор литературных источников.

 Вопросам формирования и идентификации отношений в системах поставок ресурсов посвящен ряд работ:

-  в области маркетинга отношений, направленных на реализацию участниками систем поставок ресурсов бизнес-процесса «управление отношениями с потребителями (англ. – Customer Relationship Management — CRM)»;

- в области управления цепями поставок, направленных на оптимизацию бизнес-процесса «управление отношениями с поставщиками (англ. – Supplier Relationship Management — SRM)».

Анализ литературных источников по теме исследования позволил выявить следующие её основные аспекты:

1) специалисты выделяют два типа отношений c контрагентами — традиционные или оппортунистические (типа «галстук бабочка») и партнёрские (типа «кристалл алмаза») [3, С. 52];

2) Ю.Н. Лапыгин выделяет структурные и процессорные отношения. К структурным отношениям, по его мнению, относятся воздействия, взаимодействия и противодействия [4, С. 8];

3) представленные выше традиционные и партнёрские отношения c контрагентами могут быть детализированы. Например, в работе [5] к таким отношениям относятся пять типов отношений: независимые и партнёрские отношения, а также стратегические альянсы с контрагентом, совместные предприятия и вертикальную интеграцию;

4) в соответствии с эволюцией характера взаимодействия продавца с покупателем в работе [6] выделены пять различных уровней отношений с потребителями, такие как:

- основной уровень отношений: продавец продает товар, и далее не предпринимает действий по привлечению потребителя к повторной покупке;

- реагирующий уровень отношений: продавец продает потребителю товар и предлагает связаться с ним в случае возникновения вопросов;

- ответственный уровень отношений: продавец запрашивает у покупателя предложения по улучшению товара, а также сведения о его недостатках;

- проактивный уровень отношений: продавец время от времени связывается с потребителем с целью возможного получения предложений по совершенствованию товара, которые были сделаны ранее, или о предложениях потребителя на будущее;

- уровень партнерства: продавец непрерывно работает с потребителями, чтобы добиться создания лучшей потребительской ценности;

5) использование нескольких классификационных признаков позволяет уточнить характер отношений в системах поставок ресурсов. Например, Н. Уразова на основе двух признаков: доля ресурсов в объёме закупок (низкая, высокая) и уровень риска дефицита ресурсов (низкий, высокий) предлагает четыре варианта отношений контрагентов (рис. 1) [7];

Рисунок 1 — Основные типы отношений потребителей с поставщиками

6) процесс формирования отношений подробно описан M. Холмлундом, который исследует варианты взаимодействия между двумя или несколькими предприятиями, возникающие на пяти последовательных уровнях:

а) действия — это конкретные единичные мероприятия, осуществляемые предприятием, которые могут касаться продукта, информации, финансовых ресурсов или социальных контактов;

б) эпизоды — несколько связанных между собой действий, например, переговоры с поставщиком, отгрузка продукции и др.;

в) последовательность эпизодов — например, продвижение продукции и (или) услуг;

г) взаимоотношения, состоящие из нескольких последовательностей эпизодов, например, из реализации комплекса маркетинга;

д) партнерство, которое основано на совместном использовании информации, доверительных и открытых отношениях, координации и планировании, общей выгоде и общих рисках, признании взаимозависимости, общих целях, совместимости принципов ведения бизнеса [8, С. 398-399];

7) выбор тех или иных отношений в системах поставок ресурсов зависит от типа стратегии взаимоотношений c контрагентами, к которым в соответствии с данными работы [9] относятся командные, конкурентные и кооперативные стратегии. Использование последних двух стратегий позволило авторам разработать классификацию контрагентов в зависимости от выбранной ими стратегии взаимоотношений и уровня развития компетенций в области управления цепями поставок (рис. 2);

8) в рамках бизнес-процесса «управление отношениями с потребителями» эволюция отношений может быть представлена в виде «лестницы лояльности» или последовательности эволюционных фаз развития отношений с потребителем:

Рисунок 2 — Классификация контрагентов в зависимости от выбранной стратегии взаимоотношений и уровня развития компетенций в области управления цепями поставок

- «потенциальный потребитель» («suspect») – потребитель, который может приобрести продукт или услугу;

- «кандидат в потребители» («prospect») – потребитель, проявивший активный интерес к продукту или услуге;

- «покупатель» («customer») – потребитель, купивший продукт или услугу;

- «клиент» («client») – потребитель, совершивший повторную покупку или более одной покупки;

- «сторонник» («advocate») – потребитель, постоянно покупающий продукты или услуги данного поставщика [10, С.40-41];

9) в рамках бизнес-процесса «управление отношениями с поставщиками» авторами работы [11] разработана матрица позиционирования поставщиков на рынке (рис. 3);

Рисунок 3 — Матрица позиционирования поставщиков на рынке

10) при изучении и описании отношений с контрагентами используются различные параметры, например, такие как:

– направленность отношения (позитивное, негативное, нейтральное);

– интенсивность отношения (насколько сильно оно позитивно или негативно);

– устойчивость к разрушению (способность сохраняться с течением времени);

– уверенность потребителя в адекватности своего отношения;

– центральность отношения (степень его привязанности к ценностям). [12, С. 83-84].

Таким образом, формирование и идентификация отношений в системах поставок ресурсов предусматривает последовательность следующих действий:

- исследование предпочтений (ценности) потребителей продукции и услуг;

- разработку продукции и услуг, формирующих данную ценность;

- проектирование бизнес-процессов создания и доставки ценности;

- определение уровня компетенций контрагентов в области управления цепями поставок;

- разработку стратегии взаимоотношений с контрагентами;

- выбор контрагентов, определение уровней, типов и форм отношений с ними;

- периодическую идентификацию отношений с контрагентами в зависимости от характера ценности, необходимой конечным потребителям продукции и услуг;

- оценку устойчивости отношений с контрагентами при проектировании, создании, информировании и доставке ценности конечным потребителям продукции и услуг;

- разработку и реализацию мероприятий по совершенствованию управления отношениями в системах поставок ресурсов, включая изменение их уровней, типов и форм.

Несмотря на достаточно высокий уровень теоретических разработок в области управления отношениями в системах поставок ресурсов, на сегодняшний день не решены следующие вопросы:

- не в полной мере разработана классификация отношений с контрагентами;

- недостаточно полно исследован процесс формирования отношений в системах поставок ресурсов,

- не проработана последовательность идентификации данных отношений,

- требуют дальнейших уточнений принципы, функции и методы управления отношениями в системах поставок ресурсов.

Классификация отношений в системах поставок ресурсов

Представленный в предыдущем разделе материал позволяет разработать подробную классификацию отношений в системах поставок ресурсов и уточнить содержание и взаимосвязи их компонентов. Данный аспект исследования представлен в таблице 1.

Анализ содержания таблицы 1 позволяет сделать следующие выводы:

 - стратегические ориентиры отношений с контрагентами могут быть получены на основе данных рисунка 2 с использованием таких классификационных признаков как: объект управления (предприятие и цепь поставок) и среда реализации управленческих решений (внутренняя и внешняя) (рис. 4). Одновременно можно предложить последовательность реализации данных ориентиров по схеме: «выгода → выполнение заказа → возможности → создание ценностей»;

Таблица 1

Классификация отношений в системах поставок ресурсов

- между стратегическими ориентирами предприятий и уровнями отношений в системах поставок ресурсов существуют определённые взаимосвязи, отражённые на рисунке 5. Тем не менее, нельзя говорить об однозначном характере этих взаимосвязей, поскольку степень важности того или продукта или процесса может внести серьёзную корректировку в те или иные отношения в системе поставок ресурсов, как с точки зрения ценности конечного потребителя продукции и услуг, так и с точки зрения интересов их поставщика;

   - между признаками отношений в системах поставок ресурсов существуют не только горизонтальные, но и вертикальные взаимосвязи. Такие взаимосвязи, например, можно установить между типами (рис. 1) и формами (табл. 1) отношений с контрагентами (рис. 6). Очевидно, что в процессе взаимодействия контрагентов типы и формы отношений могут либо усложняться, либо упрощаться вплоть до отказа от сотрудничества;

Рисунок 4 — Классификация стратегических ориентиров предприятий

Рисунок 5 — Классификация стратегических ориентиров предприятий и уровней взаимоотношений с контрагентами

- в рамках реализации двух основных бизнес-процессов управления цепями поставок — «выполнение заказов» и «управление возвратами» [13, С. 29] отношения с контрагентами могут приобретать комбинированный характер, связанный с периодическим изменением ролей – от поставщика к потребителю и наоборот. При этом возможны значительные различия типов и форм отношений с данными контрагентами, что требует разработки механизмов управления отношениями как интегрированного бизнес-процесса.

Основные направления развития отношений в системах поставок ресурсов

В таблице 1 показано, что отношения с контрагентами могут изменяться во времени и быть, соответственно, формирующимися, развивающимися, стабильными и регрессивными, то есть иметь определённый жизненный цикл. В то же время данные отношения могут развиваться в рамках основных концепций управления предприятиями, к которым в соответствии с работой [14, С. 8] относятся концепции менеджмента, маркетинга и логистики («первой и второй волн»). Каждой из данных концепций соответствует тот или иной тип управленческого решения (рис. 7), а также совокупность принципов управления, изложенных в работе [15, С. 18-20], и бизнес-процессов, представленных в работе [13, С. 29].

Рисунок 6 – Последовательность реализации типов и форм отношений в цепях поставок

Очевидно, что управленческие решения и соответствующие им принципы и бизнес-процессы существенно влияют на основные признаки отношений в системах поставок ресурсов. Данный аспект исследования отражён в таблице 2.

Основные субъекты отношений, привлекаемые для выполнения конкретным предприятием (звеном системы поставок ресурсов) бизнес-процессов в рамках той или иной концепции управления, представлены в таблице 3.

Количество и качество представленных в таблице 3 бизнес-процессов существенно меняются при переходе от одной концепции управления предприятиями к другой [13, С. 29]. На рисунке 8 представлены последовательности реализации бизнес-процессов в системах поставок ресурсов, учитывающие данный аспект. Так, например;

-  при реализации концепции менеджмента основными бизнес-процессами являются стратегический менеджмент, управление персоналом и технологический менеджмент, которым в соответствии с данными рисунка 1, как правило, соответствуют экономически целесообразные отношения (ЭЦ) с контрагентами;

Рисунок 7 – Варианты управленческих решений, реализуемых в системах поставок ресурсов

Источник: [16]

Таблица 2

Типы отношений и стратегических ориентиров при реализации предприятием различных концепций управления

- при реализации концепции маркетинга к указанным выше бизнес процессам добавляются следующие бизнес-процессы: управление товаром, ценообразование, физическое распределение и продвижение. В данном случае приоритетными являются экономически целесообразные отношения (ЭЦ) и частичная конкуренция (ЧК) между контрагентами;

- при использовании концепции логистики «первой волны» бизнес-процессы «ценообразование» и «физическое распределение» трансформируются в бизнес-процессы «финансовый менеджмент» и «логистический менеджмент», соответственно. В этих условиях целесообразными будут отношения в системах поставок ресурсов, основанные на выборочной конкуренции;

Таблица 3

Основные субъекты отношений с контрагентами

- при внедрении концепции логистики «второй волны», основу которой составляют концепции управления цепями поставок и управления ценностью [12, С. 26], дополнительно выполняются бизнес-процессы «управление требованиями» и «управление возвратами», реализация которых (наряду с другими бизнес-процессами, отмеченными на рисунке 8 символом «ДП») требует использования отношений в форме долгосрочного партнёрства.

Терминологические аспекты понятия «отношения» как основа разработки последовательности действий по формированию и развитию отношений в системах поставок ресурсов

Проведённый автором анализ литературных источников позволил сделать вывод о том, что терминологические аспекты понятия «отношение» создают основу для разработки последовательности действий по формированию и развитию отношений в системах поставок ресурсов. Данная последовательность способствует более эффективному управлению отношениями за счёт регламентации его основных функций и их реализации с меньшими затратами упущенной выгоды в системах поставок ресурсов.

Рисунок 8 – Последовательности реализации бизнес-процессов в системах поставок ресурсов

Терминологические аспекты понятия «отношение» в наиболее полной степени изложены в работе [17, С. 475] (табл. 4).

На основе приведённых выше определений можно установить логическую последовательность действий формирования и развития отношений, в том числе между звеньями системы поставок ресурсов (рис. 9).

Анализ данных, представленных на рисунке 9, позволяет сделать следующие выводы:

- основу качественного управления отношениями в системе поставок ресурсов составляет осознание предприятием (звеном системы поставок ресурсов) своих компетенций, позволяющих ему сохранять и наращивать конкурентные преимущества и привлекательность для поддержания традиционных и формирования будущих отношений с контрагентами как по горизонтали, так и по вертикали;

Таблица 4

Терминологические аспекты понятия «отношение»

-  компетенции предприятия касаются конкретного вида экономической деятельности, связанного, с одной стороны, с проектированием, созданием, информированием и доставкой ценности конечным потребителям продукции и услуг, а, с другой стороны, предполагающей использование соответствующих технологий, обеспечивающих переработку различных видов ресурсов;

- выбор вида экономической деятельности позволяет определить место предприятия в технологической цепи (цепи создания ценности) и определить родственные виды выбранной деятельности с ориентацией на создание конкретного ассортимента продукции и услуг;

- на основании сделанного выбора можно разработать прогноз будущих отношений с контрагентами с целью освоения наиболее перспективных рынков продукции и услуг;

- прогноз будущих и/или переоценка традиционных отношений предполагает процедуру выбора поставщиков, посредников и потребителей в рамках конкретных цепей создания ценности с разработкой соответствующих критериев, способствующих эффективному выполнению данной функции. В результате предприятие может проектировать логистические потоки, их траектории, процессы и системы на уровне концепции логистики «первой волны» (уровне предприятий – звеньев системы поставок ресурсов) [13, С. 40];

- после официального обращения к потенциальному контрагенту уточняются условия дальнейших отношений, по результатам которых либо заключается договор о сотрудничестве (состояние «симпатии»), либо дальнейшие контакты прекращаются (состояние «антипатии»).

Рисунок 9 — Последовательность действий по формированию и развитию отношений в системах поставок ресурсов

 Последовательность идентификации отношений в системах поставок ресурсов

Изложенный выше материал создаёт необходимые предпосылки для формирования последовательности идентификации отношений в системах поставок ресурсов (рис. 10), которая состоит из двух стадий – предварительной и основной.

Анализ содержания рисунка 10 позволяет сделать следующие выводы:

1)   предварительная стадия:

- состояние рынка определяется его типом. Обычно выделяют рынки чистой конкуренции, чистой монополии, монополистической конкуренции, олигополии;

Рисунок 10 – Последовательность идентификации отношений в системах поставок ресурсов

- спрос на продукцию и услуги может быть однородным, разнородным и элитарным;

- к концепциям управления предприятиями, как указывалось ранее, относятся концепции менеджмента, маркетинга и логистики («первой и второй волн»);

- типы управленческих решений, адекватные той или иной концепции управления предприятиями, приведены на рисунке 7;

- бизнес-процессы, последовательно реализуемые в системах поставок ресурсов, представлены на рисунке 8;

2) основная стадия опирается на признаки отношений между контрагентами, представленные в таблице 1.

Данные рисунка 1 отражают конкретную управленческую ситуацию, являющуюся статической, и касающуюся отношений с контрагентами, участвующими в проектировании, создании, информировании и доставке ценности конечному потребителю продукции и услуг. Естественно предположить, что в зависимости от факторов внешней и внутренней среды предприятия эти отношения могут претерпевать изменения на основе соответствующих управленческих решений.

Для адекватного реагирования на складывающуюся рыночную ситуацию предлагается алгоритм управления отношениями в системах поставок ресурсов (рис. 11), особенностями которого являются:

- необходимость идентификации и анализа отношений с контрагентами;

- оценка устойчивости отношений с данными контрагентами;

- возможность либо развития контрагента в соответствии с новыми требованиями к отношениям в системе поставок ресурсов, либо его замены в случае необходимости.

Особо следует подчеркнуть важность оценки устойчивости отношений с контрагентами. В соответствии с данными работы [17, С. 841]: «Устойчивый – 1. Стоящий, держащийся твердо, не колеблясь, не падая, 2. Не подверженный колебаниям, постоянный, стойкий, твердый».

Устойчивость отношений с контрагентом в первую очередь определяется способностью последнего проектировать, создавать, информировать и доставлять ценность конечному потребителю продукции и услуг. Если по тем или иным причинам контрагент не обладает данной способностью, то отношения с ним не могут быть устойчивыми. Основные компоненты устойчивости отношений в системах поставок ресурсов представлены на рисунке 12 [18, С. 204].

Заключение

Таким образом, в рамках данной статьи получены следующие элементы научной новизны:

- уточнена классификация отношений в системах поставок ресурсов;

- определены основные направления развития отношений в системах поставок ресурсов;

- разработана последовательности действий по формированию и развитию отношений в системах поставок ресурсов;

Рисунок 11 – Алгоритм управления отношениями в системах поставок ресурсов

- предложена последовательность идентификации отношений в системах поставок ресурсов.

В ходе дальнейших исследований планируется выполнить следующий объём работ:

- обосновать основные варианты управления отношениями в системах поставок ресурсов при реализации основных концепций управления предприятиями.

- предложить принципы, функции и методы управления отношениями с контрагентами;

- разработать и апробировать методику оценки устойчивости отношений в системах поставок ресурсов.

 Рисунок 12 — Классификация компонентов устойчивости  отношений в системе поставок ресурсов

Список использованных источников:

1. Управление отношениями с клиентами. – Режим доступа: http://tvoybiz.biz/publ/1-1-0-442

2. Управление отношениями с поставщиками. – Режим доступа: http://www.ideal-plm.ru/static/supplier_relationship_management/

3. Харрiсон, А. Управлiння логiстикою: Розробка стратегiй логiстичних операцiй / А. Харрiсон, В. Х. Ремко: Пер. з англ.; За наук. ред. О. Е. Мiхейцева. – Днiпропетровськ: Баланс Бiзнес Букс, 2007. – 368 с.

4. Лапыгин, Ю.Н. Теория организации: учебное пособие / Ю.Н. Лапыгин. – М.: ИНФРА-М, 2007. – 221 с.

5. Cooper, M. and J. Gardner (1993) “Building good business relationships – more thenjust partnering or strategic alliance?” International Journal of Physical Distribution and Logistics Management, Vol. 23 No 6, pp. 14-26.

6. Маркетинг отношений с потребителями. – Режим доступа: http://buklib.net/books/31344/

7. Уразова, Н. Закупки. Управление поставщиками. SRM. – Режим доступа: http://urazova.com/stati/upravlenie-vzaimootnosheniyami-s-postavshchika-mimi/

8. Лайсонс, К. Управление закупочной деятельностью и цепью поставок / К. Лайсенс, М. Джиллингем: пер. с 6-го англ. изд. — М.: ИНФРА-М, 2005. — 798 с.

9. Кротов, К.В. Маркетинг взаимоотношений в управлении цепями поставок / К.В. Кротов, С.П. Кущ, М.М. Смирнова // Российский журнал менеджмента, — 2008. – т. 6. — № 2. (С.18) – Режим доступа: http://www.marketing.spb.ru/ lib-mm/sales/supply_chain_relationship.htm

10. Алешина, И.В. Поведение потребителей: Учебник / И.В. Алёшина. – М.: Экономистъ, 2006. – 525 с.

11. Кеворков, В.В. Управление отношениями с ключевыми клиентами как конкурентное преимущество на рынке B2B / В.В. Кеворков, Д.В. Кеворков. – Режим доступа: http://www.kpilib.ru/article.php?page=655

12. Ястремская, П.В. Поведение потребителей: тексты лекций / П. В. Ястремская. – Минск: БГТУ, 2011. – 133 с.

13. Тяпухин, А.П. Логистика: учебник / А.П. Тяпухин. – М.: Юрайт, 2013. – 568 с.

14. Аникин, Б.А. Коммерческая логистика: учебник / Б.А. Аникин, А.П. Тяпухин. — М,: Проспект, ТД «Велби», 2005. – 432 с.

15. Тяпухин, А.П. Магическое число «14» в теории и практике менеджмента / А.П. Тяпухин // Менеджмент в России и за рубежом. – 2009. — № 3. — С. 17-21.

16. Тяпухин, А.П. Варианты управленческих решений в цепях поставок: классификация и алгоритм реализации / А.П. Тяпухин // Экономика. Управление. Право. – 2013. -  7 (43) Июль’13. — С. 3-7.

17. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. – М.: Азбуковник, 1998. – 944 с.

18. Тяпухин, А.П. Управление устойчивым развитием промышленного предприятия // А.П. Тяпухин, О.В. Шаламова // Экономика и менеджмент: теория и практика: сб. ст. / Ред. кол. О.М. Масюто [и др.]. — Оренбург: ООО «Агентство «ПРЕССА», 2013. — С. 203-216.

Учитывая положительные стороны различных показателей развития, нами разработана собственная методика построения интегрального показателя развития общества (ПРО), которая включает в себя несколько этапов. Для конструирования показателя развития общества была использована международная статистика ООН, Всемирного банка и различных международных организаций за 2012-2013 годы по 187 странам. Однако после усечения выборки из-за пропуска наблюдений Показатель развития общества был рассчитан для 91 страны.

Итак, рассмотрим этапы расчета интегрального Показателя развития общества (рисунок 1).

1. Определение набора показателей по сферам общественного развития. Интегральный показатель общественного развития должен включать в себя как минимум три блока: социальный, экологический и экономический.

Экономические показатели. В экономический блок предлагается включить следующие показатели:

ВВП на душу населения в паритетных ценах, который рассматривается нами не только как итоговый экономический индикатор, но и как показатель, отражающий неучтенные в других блоках стороны развития общества. Кроме того, среднедушевой ВВП косвенно отражает производительность труда. Несмотря на все критические замечания относительно данного показателя, рассмотренные выше, он может войти в интегральный показатель в качестве составного критерия уровня экономического развития, поскольку является безальтернативным в своем роде показателем, как по широте охвата стран, так и по разработанности и достоверности международной статистической информации по данному показателю.

Рисунок 1-Этапы построения интегрального показателя развития общества

Монетизация экономики, рассчитываемая как отношение денежной массы, включающей наличные деньги и денежные средства на счетах предприятий и вкладов населения в банках, к объему ВВП в %. Данный показатель является традиционным индикатором уровня финансового развития. Существует мнение, что подобные показатели не могут дать точную оценку финансового развития страны[1]. Однако показатели, основанные на соотношении агрегированных показателей финансового сектора и ВВП, остаются самыми доступными с точки зрения наличия статистических данных (в том числе, в международных статистических базах). При этом самым используемым индикатором уровня развития финансовой системы является монетизация экономики. Доказано, что монетизация отражает общий размер финансового сектора в экономике и сильно коррелирует с уровнем и скоростью изменения реального ВВП на душу населения[2].

Безработица. Под безработицей понимается наличие в стране людей, составляющих часть экономически активного населения, которые способны и желают трудиться по найму, но не могут найти работу.

Согласно определению Международной организации труда, человек в возрасте 10-72 лет (в России, по методологии Росстата, – 15-72 лет) признаётся безработным, если на критическую неделю обследования населения по проблемам занятости он одновременно:

– не имел работы;

– искал работу;

– был готов приступить к работе.

Темпы экономического роста. Темпы роста представляют собой динамическую характеристику развития экономики страны. Причем, по замечаниям некоторых экономистов, высокие темпы роста часто наблюдаются в развивающихся странах, что связано с преимуществами «низкого старта» и «догоняющего роста», описанными в работе[3]. Другими словами, бедные страны могут быстрее расти только потому, что они бедные, а не потому, что они более развитые. Таким образом, темпы экономического роста не отражают достигнутый уровень развития их включение в интегральный критерий развития не представляется возможным.

Отношение государственного долга к ВВП. Государственный долг – это результат финансовых заимствований государства, осуществляемых для покрытия дефицита бюджета. Государственный долг равен сумме дефицитов прошлых лет с учётом вычета бюджетных излишков. Для более объективного сравнения государственная задолженность указывается в процентах от валового внутреннего продукта (ВВП). Если рассматривать страны, то высокая долговая нагрузка складывается, как правило, у развитых стран, располагающих высокими национальными рейтингами. Наоборот, в развивающихся странах, как правило, наблюдается меньшая долговая нагрузка. Таким образом, скорее всего, существует положительная корреляция между уровнем развития страны и уровнем государственного долга. Однако зависимость эта нелинейная. Государство не может бесконечно увеличивать свой долг, так как при достижении определённого критического уровня, инвесторы и кредиторы начинают сомневаться в платежеспособности государства. Для стран с высоким уровнем госдолга при новых заимствованиях повышаются не только процентные ставки по кредитам, но также уменьшается количество самих инвесторов, готовых предоставить свой капитал. Существует реальная опасность для страны с высокой задолженностью, попасть в замкнутый круг: с одной стороны – всё время растущие проценты по погашению существующей задолженности, а с другой стороны – всё более ограниченный доступ к финансовому рынку. Это может привести к потере платежеспособности и даже банкротству, особенно если долг в иностранной валюте.

Инфляция. Взаимосвязь инфляции с общественным развитием проявляется через взаимосвязь с экономическим ростом. Давно доказана нелинейность этой взаимосвязи. Возможность таких нелинейных отношений впервые изучил С. Фишер[4]. Он отметил существование положительной корреляции низких значений инфляции с ростом и, соответственно, отрицательной корреляции при высоких значениях инфляции. Позже были также найдены различные оптимальные уровни инфляции, как правило, отличающиеся для разных групп стран. В результате, инфляцию можно рассматривать в качестве динамической характеристики развития экономической системы, однако существует большое количество противоречивых примеров, когда страны добивались успехов в экономическом развитии при достаточно высокой инфляции (до 40%). И наоборот, страны с низкими темпами инфляции не всегда успешно развивались. Это могло быть связано с проводимой политикой привязки национальной валюты к резервной (как в Аргентине), или с последствиями экономического кризиса, когда снижение цен (и даже дефляция) сопровождается глубоким экономическим спадом.

В этой связи, инфляция – безусловно, важный показатель, характеризующий маркоэкономическую динамику, но она не отражает достигнутый уровень развития.

Социальные показатели. Это качественные и количественные характеристики отдельных свойств и состояний социальных объектов и процессов, совокупность которых отражает их существенные особенности в статика и динамике. В широком смысле к социальным показателям относятся демографические, социально-структурные, политические, социально-культурные и т.д. Выделим следующие показатели.

Продолжительность жизни – важнейший интегральный демографический показатель, характеризующий уровень смертности населения. Упрощенно говоря, он обозначает среднее количество лет предстоящей жизни человека, достигшего данного возраста, и является итоговым показателем таблицы смертности. Как правило, под «ожидаемой продолжительностью жизни» понимают ожидаемую продолжительность жизни при рождении, то есть в возрасте 0 лет. По данному показателю можно судить не только о здоровье нации, но и косвенно об эффективности системы здравоохранения.

Уровень образования. Очевидно, что уровень образования не столько количественный, сколько качественный показатель. Однако статистических возможностей измерить качество образования в разрезе государств практически нет. В этой связи об уровне образования в международных сравнениях принято судить по продолжительности обучения. В качестве показателя уровня образования примем составной показатель, представляющий собой среднее арифметическое значение между средней продолжительностью обучения населения и средней ожидаемой продолжительностью обучения. Отметим, что аналогичная методика действует при расчете ИРЧП, однако там используется среднее геометрическое соответствующих расчетных показателей.

Дифференциация доходов населения. Поскольку неравенство в обществе (в широком смысле – это неравные возможности членов общества, для чего наиболее часто используется показатель неравенства в доходах) может рассматриваться как отдельная важная категория, то в состав социального блока был введен самостоятельный показатель неравномерности распределения населения по доходам – коэффициент Джини. Значения данного показателя варьируются от 0 (в случае абсолютного равенства доходов) до 1 (в случае абсолютно неравного дохода по всему населению). Он имеет ряд преимуществ перед другими показателями дифференциации доходов.

Уровень преступности. Уровень преступности – это количественная характеристика преступности. Уровень может измеряться как в абсолютном выражении (число преступлений, совершенных за определённый период времени на определённой территории), так и в относительном (количество совершённых преступлений на 10 или 100 тыс. населения, что еще называют индексом преступности).

Следует отметить, что уровень преступности как фактор зависит в первую очередь от органов, которые регистрируют преступления и их количество. Иначе говоря, если преступление произошло и осталось никем не замеченным, оно не будет фигурировать при подсчёте уровня преступности; таким образом, уровень преступности как количественная характеристика формируется не из фактически произошедших, а из установленных и задокументированных кем-либо преступлений. В частности, если абсолютный уровень преступности равен нулю, это вовсе не означает, что было совершено ноль преступлений: возможно, на территории подсчёта просто нет правоохранительных органов или других средств регистрации преступлений.

Снижение уровня преступности (как абсолютного, так и относительного) является одной из наиболее приоритетных задач общества. Хотя теоретически снижение уровня преступности как количественного показателя в отчётах должно прямо соответствовать уменьшению фактического количества совершаемых преступлений, на практике часто наблюдается не только прямая, но и обратная взаимосвязь: для того, чтобы понизить уровень преступности, в России и некоторых других странах применяется технология отказов в регистрации заявлений граждан о совершаемом или совершённом преступлении под тем или иным предлогом. При этом уровень преступности как показатель действительно снижается, хотя фактическое количество совершённых или совершаемых преступлений может и возрастать – например, в силу прямого бездействия органов, сосредоточенных в первую очередь на отказах.

Нами был использован Индекс преступности[5], который включает в себя практически все виды преступлений.

Экологические показатели. Наиболее широкий ряд экологических показателей применяется в расчетах Индекса результативности экологической деятельности[6]. Поэтому экологический блок был сформирован на базе данного индекса. Методика расчета данного индекса несколько отличается от нашей, однако шкала его измерения от 0 до 100 позволяет нам включить данный показатель в экологический блок без излишних трансформаций (приведя его шкалу к виду 0÷1).

Отметим, что вместо данного показателя также можно использовать отдельные экологические показатели.

2. Преобразование данных в нормальное распределение. Все показатели должны пройти проверку на соответствие нормальному типу распределения и при необходимости быть преобразованными, используя такие процедуры, как логарифмирование, возведение в дробную степень, переход к первым разницам и т.д.

Преобразование данных необходимо, прежде всего, для того, чтобы придать им соразмерный вид при нормировании. Без соблюдения данной процедуры нормирование обеспечивает единую шкалу данных, но распределение значений вдоль этой шкалы у разных показателей будет отличаться.

3. Процедура нормирования по стандартному отклонению осуществляется по формуле:

для показателей-стимулянтов, то есть показателей, более высокое значение которых соответствует положительному общественному развитию (таблица 6);

для показателей-дестимулянтов, более высокое значение которых соответствует отрицательному общественному развитию, где

4. Приведение показателей в функцию стандартного нормального интегрального распределения (от 0 до 1) по формуле:

Приведенные таким образом показатели будем обозначать с приставкой «норм».

5. Построение корреляционной матрицы показателей. После преобразования и нормирования данных применение корреляционного анализа дает более надежные результаты. Построение корреляционной матрицы необходимо для выявления мультиколлинеарности внутри групп показателей. В случае, если какие-либо показатели тесно коррелируют между собой и, в то же время характеризуют одну сферу, предлагается исключить один из таких показателей. Например, в социальных показателях выявлена высокая корреляция между средней продолжительностью жизни и средней продолжительностью мужчин (или женщин). Очевидно, что данные показатели характеризуют одни и те же процессы, поэтому необходимо оставить один показатель, в данном примере – средняя продолжительность жизни. Если оставить все перечисленные показатели, характеризующих продолжительность жизни, то это увеличит их вес в социальном индексе.

Безусловно, иногда показатели могут тесно коррелировать между собой, но при этом описывать разные процессы. То есть страна, успешная по одному показателю, как правило, параллельно достигает успех по другому показателю. В этом случае рекомендуется оставить оба показателя. Таким образом, анализ корреляционной матрицы должен сопровождаться логическим анализом взаимосвязи показателей.

Также отметим, что тесная связь показателей, характеризующих разные сферы (экономическую, социальную или экологическую), не является основанием для исключения показателей, поскольку они тем более характеризуют разные процессы.

6. Нахождение весов показателей, входящих в составные индексы. Многими учеными не без оснований высказываются сомнения относительно методов нахождения весов различных показателей, входящих в интегральный показатель. В частности, существует мнение, что для каждой страны существует своя траектория развития и свои цели развития, поэтому веса отдельных показателей могут или должны быть индивидуальными для каждой из стран. При этом даже предлагается самим странам определять эти весовые коэффициенты.

Однако, по нашему мнению, такой субъективизм может привести к ситуации, когда страны намеренно будут придавать большие веса «благополучным» показателям и, наоборот, уменьшать вес «депрессивных» показателей. Такой соблазн существует из-за желания выглядеть более благополучно как на мировой арене, так и перед собственными гражданами. Более того, в этом случае может произойти подмена целей развития, когда в качестве таковых будут вменяться цели, соответствующие «благополучным показателям».

В этой связи, мы предлагаем определять веса, основываясь на формальных методах. Нами предлагается использовать метод парных предпочтений. В качестве критерия предпочтительности предлагается взять коэффициент детерминации соответствующего показателя

со средней арифметической показателей, входящих в соответствующую сферу:

Таким образом, чем теснее связан показатель со средней величиной показателей по данной сфере, тем репрезентативнее он отражает процессы и поэтому должен включаться в интегральный показатель с большим весом.

При определении весовых коэффициентов (обозначим их a_i) cтроится матрица, каждый элемент которой представляет оценку предпочтения одного показателя перед другим, путем деления соответствующих коэффициентов детерминации (таблица 1).

Таблица 1 – Матрица парных сравнений

Как видно, матрица обратно симметричная, то есть значения под главной диагональю образуются путем деления соответствующих значений над главной диагональю.

Далее находятся средние геометрические значения строк матрицы – значения в строках матрицы перемножаются, и из произведения находится корень n-й степени. Наконец, полученное значение средней геометрической величины по каждой строке делится на сумму средних геометрических величин по всем строкам[7]. В результате получаются весовые коэффициенты размерностью от 0 до 1 для каждой строки матрицы, соответствующей определенному показателю. Сумма всех весовых коэффициентов будет равна единице.

7. Расчет индексов по сферам: экономический, социальный и экологический по формуле средней арифметической взвешенной:

Поскольку значения показателей приведены к шкале 0÷1, индексы также будут иметь эту шкалу.

8. Расчет интегрального показателя развития общества производится по формуле средней геометрической:

где ПРО – интегральный показатель развития общества (ПРО);

I_соц, I_экон, I_экол – соответственно социальный, экономический и экологический индексы.

В расчетах интегрального показателя используется среднее геометрическое его составных частей. Это позволяет в меньшей степени компенсировать низкие значения индекса одной сферы большими значениями индексов других сфер. То есть больший разрыв между индексами сфер будет давать меньшее значение результата, тогда как при применении средней арифметической большие значения одного слагаемого в равной степени компенсируют меньшие значения другого (других). Отметим, что в расчете индексов целесообразно использовать формулу средней арифметической, а не средней геометрической, поскольку существует вероятность слишком низкого или даже нулевого значения какого-либо отдельного показателя, что скажется на всем интегральном показателей. Кроме того, внутри сфер заменяемость показателей выше, чем между сферами, то есть возможна некая компенсация слишком низких значений одних показателей более высокими значениями других показателей.

Список литературы

1. Fischer, Stanley. The Role of  Macroeconomic Factors in Growth. Journal of Monetary Economics, vol. 32 (December 1993), p. 485–512.

2. Lynch D. Measuring financial sector development: A study of selected Asia-Pacific countries. The Developing Economies. 1996, 34, March, pp. 3–33.

3. Греков И.Е. Уровень финансового развития и темпы экономического роста // Финансы и кредит. – 2013. – №3. – С. 2-9.

4. Садков В.Г., Греков И.Е.Об оптимальных размерах участия государства в экономике // Общество и экономика.–2006.–№11-12.–С.57-77.

5. Официальный сайт Индекса результативности экологической деятельности // Internet resource: http://www.epi.yale.edu

References

1. Fischer, Stanley. The Role of Macroeconomic Factors in Growth. Journal of Monetary Economics, vol. 32 (December 1993), p. 485–512.

2. Lynch D. Measuring financial sector development: A study of selected Asia-Pacific countries. The Developing Economies. 1996, 34, March, pp. 3–33.

3. Grekov I.E. the Level of financial development and economic growth /Finance and credit. — 2013. — № 3. — P. 2-9.

4. Sadkov V.G., Grekov I.E. About optimal size of government involvement in the economy, Society and economy. — 2006. — №11-12. — P. 57-77.

5. The official website of the Index environmental performance // Internet resource: http://www.epi.yale.edu